— Я не умею играть, Алиса.
— Как это не умеешь? — её удивление было таким беспредельным, что он улыбнулся. — А во что ты играл, когда был маленьким?
Эркин задумался, припоминая, и честно ответил.
— Не помню. Вроде и не играл.
— Так не бывает, — возразила Алиса. — И я тебя научу. Хочешь?
Он вздохнул: деваться некуда — и ответил.
— Ну, давай.
Что ему ещё остаётся?
К приходу Жени он уже освоил игру в "ласточкин хвостик". Алиса так разыгралась, что не сразу даже заметила мамино возвращение. И Женя, стоя в дверях, смотрела, как Алиса, румяная, с горящими глазами, вкрадчиво приговаривая: "Ласточка, ласточка, ласточкин хвостик", — медленно тянется к нему шлёпнуть его по запястью, а его рука лежит неподвижно, но в последний момент на слове "хвостик" взлетает, и Алискина ладошка натыкается на его жёсткую бугристую ладонь. И, судя по его лицу, он получал не меньшее удовольствие.
Почувствовав взгляд Жени, Эркин поднял на неё глаза и получил шлепок по запястью, и радостный вопль Алисы: "А я выиграла!" — стал концом игры. И Женя быстро улыбнулась ему, успокаивая.
— Так, а пообедать вы, конечно, забыли.
Женя говорила нарочито строго, и он в первый момент было напрягся, но видя её улыбку ответно улыбнулся и ответил так же подчеркнуто виновато.
— Заигрались.
— А я сегодня рано закончила, — говорила Женя, одновременно целуя Алису, быстро переодеваясь за дверцей шкафа, накрывая на стол и поправляя ему одеяло. — Что-то совсем работы не было, и нас отпустили, но обещали оплатить полный день.
— Мам, а сегодня русский день, — влезла в её скороговорку Алиса. — Чего ты по-английски говоришь?
— Не чего, а почему, — поправила её Женя. — Потому что Эркин русского языка не знает. А надо говорить на том языке, который все понимают. Или ты знаешь русский? — быстро повернулась она к Эркину.
— Нет, — покачал он головой. — Так, отдельные слова.
— Вот видишь, — это уже Алисе. — Иди мой руки. — И опять ему. — Замучила она тебя?
Эркин неопределённо шевельнул здоровым плечом и, так как она ждала его ответа, попробовал объяснить.
— Непривычно очень. Но не трудно.
Женя кивнула.
Как всегда, с её приходом всё так и кипело вокруг неё, вещи как сами собой летали по воздуху, укладываясь в нужное место, одновременно делалось множество дел, она появлялась и исчезала, и он только моргал, пытаясь уследить за ней.
И вот Алиса накормлена и отправлена во двор гулять, Эркин лежит, сыто отдуваясь, в полусонном оцепенении, со стола убрано, возле печки сохнут принесённые со двора поленья, на плите греется для вечерней стирки вода, ведро из уборной опорожнено, а Женя сидит у окна с шитьём. Ему, конечно, хотелось бы, чтобы она села рядом, но он понимает: всё дело в свете.