Грэм наконец угомонился, хлопнул пробкой, открывая очередную бутылку «Дом Периньона», и плюхнулся прямо на газон, пренебрегая опасностью попортить брюки росой.
— Я в полном восторге.
— От чего? — спросил Савидж. — Значит, эти фейерверки были не просто подарком, а проверкой?
Грэм нахмурился.
— Не понимаю, о чем ты.
— Взрывы салюта подобны звукам огнестрельного оружия. Ты хотел проверить, насколько крепки мои нервы.
Грэм громко рассмеялся.
— Я неплохо тебя изучил.
— Ты все-таки здорово умеешь находить нестандартные подходы.
— Ну и какая беда, если так?
— Никакой. До тех пор, пока мы понимаем друг друга.
— Но я просто хотел убедиться.
— Все правильно. Учитель должен постоянно убеждаться в способностях ученика. Но ты здорово проверил прочность нашей дружбы.
— Друзья всегда проверяют друг друга на прочность. Просто никогда в этом не признаются.
— Ты можешь не волноваться. Разве телохранители не сообщили тебе, что я начал упражняться в стрельбе?
— Сообщили. Ты занимаешься этим в близлежащем тире.
— Значит, ты должен знать, что я достиг почти той же меткости, что и раньше.
— Почти? Это не то.
— Будет лучше.
— Ты до сих пор опасаешься, что убийцы Камити или люди Хэйли могут достать тебя?
Савидж покачал головой.
— Они сделали бы это, пока я был абсолютно беспомощным.
— Если бы они отыскали тебя. Может, они до сих пор тебя ищут.
Савидж пожал плечами.
— Но теперь я фактически поправился, так что вполне могу себя защитить.
— Ну, это еще требует проверки. Завтра я вылетаю в Европу. Придется на время прервать наши еженедельные встречи. И боюсь, телохранители твои потребуются в другом месте. Скажем, в Европе… Так что, как мне ни прискорбно это сообщать, ты остаешься здесь в одиночестве.
— Ничего, справлюсь.
— Другого выбора нет. — Грэм поднялся с газона и отряхнул брюки. — Надеюсь, одиночество тебя не страшит.
— Усталость исключает одиночество. Кроме того, летом Чесапикский залив столь прекрасен, что человеку не нужно ничего другого. Поэтому я с нетерпением ожидаю наступления лета. И мира в душе.
— Если все начнут вести себя подобным образом, я лишусь работы.
— Мир. Вот о чем стоит поразмышлять.
— Предупреждаю: не слишком напрягай извилины.
К середине июля Савидж уже проходил каждое утро по десять миль. С августа стал бегать. Делал по сто отжиманий и упражнений для пресса. Мускулы обрели прежнюю эластичную твердость. Он плавал в заливе, сражаясь с подводными течениями. Купил весельную лодку и продолжил вытяжку и накачку мышц рук и ног. Ежевечерне улучшал меткость стрельбы.
Оставалось единственное — возобновить занятия боевыми искусствами. Сила духа была ничуть не менее важна, чем физическая сила. Первые занятия закончились обескураживающим разочарованием. Ясность души замутнялась злобой и стыдом. Чувства были разрушительны, мысли рождали смятение, отвлекали от основной задачи. Савиджу необходимо было обуздать свой дух и привести его в соответствие с телом. И тогда всеми его действиями будет управлять инстинкт, а не рассудок или интеллект. Рассудочность в бою неизменно ведет к гибели. Спасение — действовать рефлекторно, как подсказывает инстинкт.