Пожилая пара, он в пижаме, она в халате, сидели на диване и смотрели телевизор, конечно, до нашего прихода. Сейчас они забыли о любимой передаче и безмолвно смотрели на нас. Хорошо, что не орали. Я бы на их месте визжала как резаная. Впрочем, о чем я говорю, наши железные двери на семи засовах так просто плечом не выбьешь. Все-таки европейцы ужасно беспечны в вопросах безопасности.
Я засеменила за предводителем, по дороге повторяя: Sory, scusi, извините. Как будет по-французски «извините», я от волнения забыла. Вот ведь досада. Когда я выбралась на балкон, хозяева так и продолжали молча на нас смотреть.
– Надо перебраться на соседний балкон, – распорядился Вася.
Соседний балкон имел с тем, на котором мы стояли, общую платформу и отделялся бортиком, как раз мне по пояс. Плевое дело. Опершись о мужественную руку Ползунова, я перемахнула на другую сторону. Здесь было темно, хозяев дома не было. Василий через секунду оказался рядом.
– Хорошо бы перебраться вон туда, на тот балкон. Это другое крыло дома, подъезды выходят на другую улицу.
Я взглянула и задохнулась от ужаса. К нашему дому прилегал то ли флигель, то ли крыло дома, чуть пониже нашего. Они стыковались между собой под углом восемьдесят градусов, и до ближайшего балкона было метра три, не меньше. Этаж был шестой. Интересно, как он себе это представляет? Запустит меня туда, как ядро, а потом сам прыгнет, с места, без разбега? Но мой фантазер уже вовсю возился за моей спиной, может, мост сооружает?
Я обернулась. Нет, он вытаскивал из шкафа, выстроенного на балконе, здоровенную доску для серфинга.
– То, что надо! Должна дотянуться. – И он перекинул ее на другой балкон.
Конструкция, на мой взгляд, вышла хлипкая. Закругленные концы доски цеплялись за балконы, ее полированные бока отливали в свете соседних окон, высота была приличная.
– Я не полезу, – затрясла я головой. – Ни за что! Ты с ума сошел!
– Другого выхода нет, – жестко сказал он. – Обратно в наш подъезд нельзя. Да и здесь оставаться опасно. Надо убраться как можно скорее.
– Ты не понимаешь! Я не могу! Я боюсь! Я высоты боюсь! Что угодно, только не это.
– Ты понимаешь, что тебя убить могут?
– Наплевать, я не полезу.
– Ты о детях подумала? – вспомнил он беспроигрышный аргумент.
– Так они еще быстрее сиротами останутся, – не сдавалась я.
Тогда Ползунов, обзываясь и ругаясь себе под нос, стал заталкивать меня на доску. Я упиралась. В конце концов ему это надоело.
– Ладно, как хочешь. Я полез.
И он стал забираться на доску.
– Ты что! Совсем обнаглел? А я? Ты, что, меня бросишь? – заметалась я по балкону.