Я думала, что расплачусь, но слезы куда-то подевались. Осталось прерывистое, хриплое дыхание и дрожь в напряженных пальцах.
— Ты испугался… из-за этого я могла его убить… — выдохнула я, то ли оправдываясь, то ли жалуясь.
Смешок Максимилиана шевельнул волосы у меня на затылке.
— Да, я испугался. Но не за себя, глупенькая. И даже не за Дэйра.
Я замерла.
— А за кого?
Объятия стали крепче. Как будто успокоение сменилось защитой.
— За тебя, — очень тихо сказал он. — Я думал, что он пришел за тобой, и испугался этого до одури.
Сердце у меня сжалось от нежности. Захотелось запрокинуть голову, встать на цыпочки и коснуться губами — хотя бы мимолетно — щеки моего князя, ободряя его и себя.
Но, конечно, моим планам не дали воплотиться в жизнь.
— Я говорил, что не причиню вреда, — гипнотизирующий голос Акери обласкал слух. Очень холодная, почти как тающий лед, рука легла мне на плечо успокаивающим движением скользнула вверх, к шее. Ощущение было странным, но не пугающим. Я почувствовала себя трогательным пушистым щенком, которого гладит гость, чтобы угодить хозяину. — Никогда и ни за что. Или я до сих пор не заслужил твое доверие, мой маленький северный мальчик?
Обращение прозвучало так спокойно, уверенно, без тени сомнения в своем праве, что у меня внутри все на дыбы встало. Злость, более здоровая и взвешенная, чем минуту назад, поднялась из глубины души, прекрасно прочищая мозги.
Этот Акери отчего-то считал, что может называть Ксиля «своим мальчиком». Как старший? Как сильнейший?
Не важно. Мне это в любом случае очень-очень не нравилось.
Сжав губы, я развернулась в объятиях, уходя от ледяного прикосновения и прижимаясь спиной к пылающему, как печка, Ксилю.
— А у него есть причины вам доверять? — тон у меня балансировал между здоровой злостью и откровенным хамством. Сила все еще плескалась вокруг меня, придавая уверенности. И, хотя цветовая гамма мира вернулась в норму, нити все еще маячили на грани видимости призрачной паутиной.
— Ну, есть парочка, — усмехнулся Максимилиан, сжимая руки на моей талии. — Но принимать их во внимание вовсе не обязательно.
«Мне нравится твоя ревность, Найта. Она очень страстная», — мурлыкнул он про себя. Я вздрогнула, инстинктивно реагируя на мысленную речь.
«Я не ревную. Правда… А он может нас слышать?»
«Акери? Технически — да. Но сейчас не слушает, поверь, — мысленный голос Максимилиана был спокойным, но фоновым шумом по-прежнему плескались опасение и дискомфорт от присутствия белоснежного старейшины. — Акери — очень странное существо. Я его не понимаю, — с очевидной неохотой признался он. — Но инстинкты и опыт требуют, чтобы мое доверие было безграничным».