- Тут тебе виднее, - засмеялась жена, - я так и не поняла до конца отношения в вашей банке с пауками.
- Сплошные вопросы и проблемы. Черт! В 15-30 ко мне Кучава должен прийти с отчетом! Убегаю!
* * *
Проводив Митрофана Ионовича взглядом до двери кабинета, Александр наконец перевел дух. Рубашка на спине предательски набралась влагой за каких-то двадцать минут разговора. Не человек, а хитрая лиса с зубами матерого волка!
\\\Кучава Митрофан Ионович, член Президиума ЦК КП Грузии, председатель комитета партийно-государственного контроля республики\\\
Недавним собеседникам уже приходилось встречаться множество раз. Как лично, так и на различных мероприятиях. Статный щеголь-грузин всегда выделялся по особому сидящем на широких плечах пиджаком, с прямыми и жесткими на вид бортами. Частые заграничные командировки изменили его жесты и мимику, придали им едва уловимый оттенок лоска и изысканности, который, тем не менее, резко диссонировал с окружающими функционерами.
Их отношения следовали извечному канону начальник-подчиненный. Товарищ Шелепин с прямой спиной и свинцовым взглядом с начальственного кресла выслушивал доклад товарища Кучавы, иногда давал распоряжения сухим голосом. Александр прекрасно знал, что именно таким формальным поведением заслужил в свою бытность Председателем КГБ нелюбимое прозвище «Железный Шурик». Но поделать с собой ничего не мог.
Сегодня все получилось по другому, как будто в его душе сломался тот самый стальной стержень. Он встретил Митрофана в паре шагов от своего стола, разко пожал руку, и чуть полуобняв, усадил его за стол, который ножка от «Т». Сам, даже не присаживаясь, попросил секретаря оформить чаю, и сел на стул напротив гостя. Так посоветовал заместитель, Павел Кованов, который шесть лет проработал вторым секретарем ЦК КП Грузии.
Аппаратный волк выдал свое немалое удивление лишь заинтересованным блеском глаз. И начал привычный рассказ о ситуации, по количеству трескучих фраз и стандартных партийных оборотов больше похожий на доклад съезду партии. Шелепин это предполагал заранее, поэтому сразу прервал речь, попросив человеческим языком объяснить цифры в аналитической записке, которую товарищ Кучава должен был подготовить.
И вот тут-то стереотип подвел Митрофана. Старый Сталинский опыт приучил его быть готовым к любому повороту событий. В его папке из темно-коричневой кожи «под крокодила» было три (!) записки. Полная, позитивная и парадная. Лежали они вместе, обычно в удалении от чудовищно огромного начальственного стола не составляло никаких проблем выбрать подходящий ситуации вариант. Сделать это на расстоянии полуметра от рук Александра Николаевича оказалось невозможно.