– И вы, конечно, мне их не расскажете? – спросила я с заведомой обидой.
– Всенепременно расскажу! – обнадежил он. – И на все вопросы отвечу, только немного погодя. Самому требуется все обмозговать да по местам расставить... А вы мне, голубушка Анна Михайловна, ничего не хотите сказать?
– Конечно, хочу, – улыбнулась я. – Милости прошу пожаловать на обед.
– Как я люблю такие приглашения! – Он потер руки. – А ваши гости все там будут?
– Все трое, – уточнила я. – Хотя совсем недавно было четверо.
– Ничего не поделаешь, – вздохнул Мамонов, – кому что на роду написано.
– Хотите сказать, кому довелось встретиться со зверем в облике человека?
– Ну почему сразу зверя? Может, человека, доведенного обстоятельствами до крайности...
– Как это можно! Вы, служитель закона, заранее оправдываете убийцу?
– Не оправдываю, что вы, голубушка, всего лишь пытаюсь понять.
Я удивилась: понять? Разве можно понимать убийцу? Тот, кто поднимает руку на человека, не заслуживает понимания, ибо своим поступком ставит себя вне человеческих и божеских законов.
Мамонов догадался, о чем я подумала, и благодушно усмехнулся:
– С кем познаешься, у того и нахватаешься. А мы, полицейские, с кем обычно дело имеем? Правильно, с лихоимцами, с душегубами, со всякого рода мошенниками. А как понять, что у них на уме? Только попытаться в их шкуру влезть.
– И что, все следователи так работают?
Иван Георгиевич явственно смутился.
– Навряд ли... Понятное дело, в университетах такому не учат. Ну а как иначе преступника понять? У каждого следователя свои приемы имеются. Кто-то подключает к делу новую науку – психологию, кто-то пользуется старыми методами: по принципу «волка ноги кормят» не ленится походить, опросить побольше людей, которые могли находиться подле места преступления. И тут уж награда достается настойчивому. Мало кому удается не оставить свидетелей своего преступления. Кто-то видел, как тот или иной человек проходил недалеко от места преступления. Шел к нему или от него, мало ли...
Он прервал себя.
– Расчирикался, хвост распустил. А как же, вон какая молоденькая красавица слушает, глаз не спускает... Неужели вам сие интересно?
– Очень интересно! – горячо откликнулась я. – Эх, если бы женщин брали в следователи, с каким удовольствием я стала бы работать.
– Ну нет, милая барышня, – махнул рукой Мамонов, – это лишь со стороны наша работа столь романтически видится. А на деле все больше бумаги, бумаги... Любое следственное действие изволь прежде рапортом оформить. Рассказ самого завалящего свидетеля допрежь на бумагу перенеси. За свою следовательскую жизнь, пожалуй, сотни романов напишешь. Вот только читать их мало кому интересно будет...