— Здесь все. Я не знаю, с какой стати вожу это с собой: мы собирались оставить все вещи твоей бабушке, но в неразберихе я о них позабыл. Они так и пролежали в машине, в отделении для перчаток.
Я почти не слушала, держа в руке браслет:
— Но как же так? Его прислали бабушке после автокатастрофы. Он был на… Это же была единственная вещь, по которой опознали Лилиас. Вот ее инициалы, видите?
— Да, я знаю. Лилиас тоже страшно удивилась при виде браслета. Она-то ведь никогда не слышала про автокатастрофу, понимаешь?
Ларри взял у меня браслет и положил его в коробочку:
— Это свидетельство того, что погибли Кора и Джеки, их приятели. Лилиас подарила Коре браслет на память, когда они прощались. А поскольку они все не из тех людей, что поддерживают между собой связь, то Лилиас и Джейми так и не узнали о гибели своих друзей.
— Бродячий народ? Думаю, что это не так. Ведь моя мать пыталась поддерживать связь. Написала несколько писем.
Ларри аккуратно сложил в коробочку и все остальное:
— Да, бедняжка пыталась… Так откуда вы узнали, кто приезжал сюда, и как вы догадались о судьбе Лилиас? Вы даже знали, как меня зовут. — Он рассмеялся. — И даже заставили меня предположить, что бабушка все-таки поделилась с тобой новостями. Она обещала, что оставит нам возможность обо всем тебе рассказать, но я уже думаю, что ей не хватило терпения и что она таки добралась до телефона.
— Что? Что вы сказали?
Смысл этих спокойных слов, что скользили мимо меня с той же медлительной манерностью, наконец дошел до моего сознания и заставил меня подскочить:
— Бабушка? О чем вы? Откуда бабушке знать обо всем? Я с ней не связывалась. Какую такую возможность она вам оставила?
— Вот эту самую. Мы сейчас прямо из Шотландии, куда уехали в начале недели.
— Шотландия? — тупо повторила я. — Вы что, были в Стратбеге?
— Совершенно верно. Когда мы уезжали отсюда в понедельник вечером, считая, что миссис Велланд умерла, а тетя Бетси не озаботилась даже известить Лилиас об этом, твоя мать была настолько вне себя, что решила ехать прямиком в Шотландию и разобраться, как мы полагали, с тетей Бетси и выяснить, что стало с тобой.
— Понятно… — я сделала глубокий вдох. — Да, я поняла.
Я взглянула на него: богатого, «уважаемого джентльмена», мужа Лилиас, и второй раз поймала себя на том, что улыбаюсь. В таком состоянии моя бедная мама встретилась бы лицом к лицу и с дюжиной теток Бетси, и это легко бы ей удалось, когда рядом такой Ларри:
— Какая жалость, что она не сделала этого много раньше!
— Конечно. Бедняжка Лил. Всю дорогу, пока мы ехали на север, она повторяла то, что хотела высказать, словно заново переживая все эти годы… Она сама тебе обо всем расскажет, а сейчас это все неважно, слава Богу, потому что когда мы туда приехали, то нашли твою бабушку живой, здоровой и не верящей своим глазам и ушам.