Под рябиной (Барресс) - страница 28

Грамматика опять подкачала. Я подавила в себе порыв поправить его. Он делал ошибки лишь тогда, когда говорил не думая. Мы направились к маленькой, неприбранной кухне. Рикки пожал плечами:

— Тот, кто купит этот дом, уберет ее совсем.

Грусть, которая часто присутствует, когда умирает старый человек и его личные вещи, заботливо собранные за всю жизнь, выбрасывают как ненужный хлам, вдруг охватила меня. Я заметила явное свидетельство присутствия тети Эммы: голубой глиняный кувшин на подоконнике с желтыми лепестками у ободка. Должно быть, когда-то в нем стоял букет хризантем. Стопка разномастных блюдец, когда-то расставленных по кухне, — белые кружочки напоминания об исчезнувших кошках. В шаткой оранжерее с гвоздей свисали пучки бессмертников и еще каких-то сухих цветов.

Рикки тащил меня дальше через оранжерею в сад. Маленький, забытый всеми сад.

— Осторожно, — предупредил он, отдернув меня от края колодца, скрытого зарослями высокой травы.

— Это ведь опасно! — сказала я. — Удивляюсь, как она дожила до таких лет.

— Она всегда помнила о нем, — пояснил Рикки. Он засмеялся. — Однажды я положил на него дощечку и бросал камни, чтобы услышать эхо. Она страшно злилась.

— Не удивляюсь. Значит, ты все-таки помнишь кое-что!

— Совсем чуть-чуть, обрывки, — уклонился он. — Пойдем наверх.

Нехотя я повернулась и пошла за ним внутрь. Затем еще раз оглянулась. Маленькие кустики бледно-желтого первоцвета росли у тропинки, а дальше, тяжело наклонившись к изгороди крупными белыми цветками, сияло грушевое дерево. Красивое место. И чувства так переполнили меня, что мне снова стало плохо.

Я тяжело взбиралась по узким ступеням за Рикки. Он говорил и говорил. Я была как пьяная, казалось, голова набита ватой. К нашему удивлению, в большой спальне стояла двуспальная кровать, покрытая вышитым стеганым одеялом. Может, она хранила родительскую постель.

— Душно, — Рикки распахнул окно, и мне было приятно почувствовать легкий ветерок на разгоряченном лице. — Кажется, она любила картины.

Я огляделась: один или два местных пейзажа, олень в шотландской долине. Ну, хорошо!

— Мы должны сохранить хотя бы ее картины, — сказала я.

Какое-то мгновение я смотрела в сад. Рикки исчез в маленькой спальне, которая смотрела на другую часть участка. Он все еще разговаривал со мной, и его голос звучал совсем издалека.

Вдруг он замолчал, и наступила тишина. Через минуту я вышла из комнаты и пошла туда, где стоял Рикки, глядя в окно. Что-то неестественно прямое и жесткое в его позе показалось мне странным.

— Рикки! — позвала я.