Вернувшись домой, Рики обнаружил, что дверь выбита, а ручка вырвана с корнем. Он осторожно приотворил дверь, но за ней что-то валялось, поэтому пришлось толкнуть сильнее.
В квартире царил такой хаос, что она весьма отдаленно напоминала то место, откуда Рики вышел всего пару часов назад. Ящики комода валяются на полу, обивка на кушетке ободрана, подушки распороты, и их содержимое разбросано по ковру. Шкаф опрокинут, большая часть пластинок разбита. Больше всего Рики сожалел об этом. Он коллекционировал записи несколько лет и любовно расставлял в алфавитном порядке. Очень жаль. Видимо, здесь поработал Гаргано со своими головорезами — никакой грабитель не станет устраивать подобный беспорядок, никакой полицейский не будет проводить обыск столь безжалостно. Люди Гаргано уничтожили его великолепную коллекцию безо всякого повода: Рики ведь сказал, что никаких бриллиантов у него нет.
— Микки, дай-ка мне это… — Рики кивком указал на булочки, и Майкл передал ему тарелку.
Они ели молча. Ножи и вилки позвякивали, челюсти двигались. Все молчали.
За воскресным столом семья чувствовала себя особенно опустошенной. На работе было нетрудно позабыть о том, как они измучились. Но не сейчас. Джо снова работал сверхурочно, количество обедающих сократилось вдвое, и расстояние между стульями было слишком большим. Чересчур много свободного пространства за столом. Кэт, Рики и Маргарет как будто уменьшились в отсутствие своих словоохотливых спутников. Они не привыкли поддерживать разговор. В течение многих лет они отбивали атаки, предпочитая отвечать, острить, обмениваться острыми репликами — а потом замолкать. За этим столом никогда не произносили длинных речей. Здесь разговаривали слишком быстро, перебивая друг друга, кричали, ругались, дразнились, болтали. Коротко, громко и язвительно — таков был стиль Дэйли. Теперь же остался лишь один обеденный забияка, Брэндан Конрой, но сегодня вечером его реплики звучали неуместно. Майкл и Рики обменивались сердитыми гримасами — этот жирный клоун рядом с матерью приводил их в ярость, — и вскоре Конрой замолчал. Даже Кэт, невозмутимая, как слон, погрузилась в собственные мысли.
Они сидели за столом двадцать минут. Казалось — час.
После ужина Майкл растянулся на кушетке и уставился в телевизор.
Родственники один за другим расходились. Кэт помогла убрать со стола и перед уходом поцеловала Майкла в лоб. Малыш Джо послушно помахал рукой: «До свидания, дядя Майкл». Рики сначала сидел в кресле, потом быстро встал и тоже отправился домой. По пути к двери он похлопал брата по плечу: