— Ты не возражаешь.
— Ах так…
— Я же не слепой. Я все понимаю.
— Ты ошибаешься.
— Я не первый год этим занимаюсь. — Фиш пожал плечами: «Как тебе угодно».
— Так или иначе, речь не обо мне. На моем месте мог оказаться кто угодно.
— Но на нем оказался ты, в том-то и дело.
— Да, на нем оказался я, поэтому обращайся со мной как подобает, и давай побыстрее с этим покончим. Невероятно. Как будто мне делать нечего помимо этого дерьма. Господи, как будто я за столько лет отдал тебе недостаточно денег. Что, забыл?
— Думаешь, они все у меня и остались? Нет. Вы держите пари друг против друга, проигравшие платят победителям. Вот как это работает. Я всего лишь посредник. Если хотите знать, где ваши деньги, так найдите того, кто выиграл. У меня их нет. Все, что мне остается, — это проценты. Сущая мелочь.
— Чарли Капобьянко вполне живет на эту мелочь.
— Зависит от объема.
— Так или иначе, с меня ты получил прорву этой самой мелочи.
— А теперь ты пришел забрать хотя бы часть. Смешно, детектив?
— Хватит, Фиш, я сказал. Я тебя не просил совать нос в мои дела.
— Я собирался сказать то же самое.
— У меня нет иного выбора.
— Как угодно, шеф.
— Даже тебе не все известно, Фиш.
— Просто удивительно. Вообще, живи как знаешь, мне-то что. Хотя твой отец наверняка в гробу переворачивается.
— Заткнись! — Джо потянулся через стол и ткнул пальцем в грудь Фиша, как будто нажал на кнопку. — И повторять я не собираюсь. Хватит. Я что, должен выслушивать это каждую неделю?
— Нет. Я свое сказал.
На крыше первого участка гнездились чайки. Они взлетали из-за кирпичного парапета, приземлялись, кричали, беспокоились и снова улетали. В сплетенном из веточек гнезде лежали три сероватых крапчатых яйца. Толстый пушистый птенец неуверенно прошелся вдоль края крыши. Он был такого же серовато-коричневого цвета, как и яичная скорлупа, то и дело останавливался, чтобы исследовать забившийся между камнями мусор — окурки, пивные банки, рождественские фонарики. Обнаружив огромную пару черных ботинок, птенец попытался на них вскарабкаться.
— Отвали, — сказал Джо.
Он подергал ногой, и птенец заковылял прочь. Джо снова принялся смотреть через парапет на ощетинившиеся антеннами крыши, Бикон-Хилл и обширный пустырь Уэст-Энда в сумерках. Внизу из туннеля возникали и исчезали в городских дебрях машины.
Позади раздался голос:
— Господи, Джо. Ты что, прячешься?
Брэндан Конрой осторожно перешагнул через высокий порог и железяку, которая подпирала дверь. Он двигался осторожно, как обычно ходят крупные старики. На взгляд Джо, он походил на лося, который по камушкам переходит реку.