— Я тебя обыскался. Три лестничных пролета, черт возьми. Какого хрена ты тут делаешь?
Джо продемонстрировал ему зажженную сигарету.
— Э… А почему не сказал лейтенанту? Вдруг ты срочно потребуешься?
— У меня закончилась смена.
— Ну так иди домой. У тебя семья, сынок.
— Что вам надо, Брэндан? Вы ведь не просто так преодолели эти три пролета.
Конрой подошел. Он был недостаточно высок, чтобы заглянуть через парапет, а потому просто окинул взглядом крышу. Три трубы, вентиляционная шахта, дурацкие чайки. Золотой купол с классическими окнами и декоративной вазой на шпиле. Конрой был в полной форме, с золотым шевроном на рукаве.
— Знаешь, я никогда сюда не поднимался.
— Это единственное место, где можно побыть одному.
— Иди домой, Джо. Пора.
— Вы за этим сюда пришли?
— Твоя мать о тебе беспокоится.
— И она послала вас?
— Если бы твой отец был жив… Джо, нельзя винить женщину за то, что она беспокоится о сыне. Что с тобой такое?
— Поверьте, Брен, вы не захотите этого знать.
— Перестань. Вряд ли все так плохо, парень.
— Да.
— Может быть, я сумею помочь. — Конрой помолчал, но не дождался ответа. — Помнишь, как тебя арестовали в Дерборн-сквере, где ты околачивался в поисках неприятностей? Помнишь? И кому ты позвонил, потому что боялся старика?
— Я был мальчишкой. На сей раз все сложнее.
— Может быть.
— Поверьте. Добрый дядюшка Брэндан ничего здесь не поделает.
— Как бы то ни было, сынок, мы тут вдвоем, не считая голубей.
— Это чайки.
— Ну, чайки, какая разница.
Джо ухмыльнулся. Несомненно, Конрой желал ему добра, но даже если бы Джо захотел открыться, то не смог бы дать определение своим чувствам. Это был не страх наоборот, он чувствовал себя спокойнее, чем когда-либо. Возможно, он даже окажется умнее: играя на два фронта, успокоит врага, ничего не платя и не обещая. Не то чтобы он действительно делал нечто постыдное — работа была пустяковая. Время от времени — просьба отнести чемодан в Норт-Энд, заглянуть в забегаловку, где промышляли букмекеры — в табачную лавчонку, бакалейную, мастерскую по починке обуви, — и забрать деньги. Джо не совершал преступлений и потому чувствовал себя винтиком в старинной, сложной машине. Он всего лишь был на посылках. Фиш — исключение. Обычно люди, которым Джо наносил визит, отнюдь не возражали против уплаты налога и не сопротивлялись. Деньги для Капобьянко — обычная статья расходов. Джо убедился, что катастрофа случилась без особого шума, так что, возможно, это никакая и не катастрофа. И все же, все же… Он не мог избавиться от этого ощущения. В присутствии других полицейских он смущался. У него была постыдная тайна, он стал шпионом. Он не чувствовал себя прежним Джо Дэйли. Возможно, и никогда больше не почувствует.