— Я кое в чем ошибся, Брен, только и всего.
— Что ты натворил?
Джо помедлил. А, какого черта. С тем же успехом можно рассказать кому угодно.
— Попал на крючок. Я играю.
— В смысле?
— Бега, собаки, лошади, так далее.
— И?
— Ну… приходится отрабатывать долг. Меня заставили бегать по поручениям. Пока что. Не сомневаюсь, будет и хуже.
— Кто заставил?
— Люди Капобьянко. Ко мне явился сам Винсент Гаргано.
— Ага. И насколько велик долг?
— Слишком большой, чтобы расплатиться.
— Я могу раздобыть денег.
— Сомневаюсь, что этого будет достаточно. Вряд ли я так просто от них отвяжусь.
Конрой кивнул.
— Кто об этом знает?
— Никто.
— Даже Кэт?
— Если узнает Кэт, узнает и мать. А если узнает мать… Короче, я бы предпочел справиться самостоятельно.
— Конечно, конечно. Надо подумать, что тут можно сделать… Авось как-нибудь вывернемся.
— Я буду очень признателен.
— Ты не одинок, парень. И не забывай об этом.
— Ладно.
— Похоже, у тебя действительно не было особого выбора. Или был?
— Ну да, пуля в голову.
— Тогда ладно. И не страдай. Ты делаешь то, что вынужден делать, Джо, понятно? Просто не заходи слишком далеко. Бегай себе по поручениям, но помни, что ты по-прежнему полицейский. Если зайдешь слишком далеко, никто тебе руки не подаст.
— Понятно.
— Мы обо всем позаботимся, а ты не теряй голову. У тебя семья, парень. У тебя сын, ты за него отвечаешь. Никто, представив себя на твоем месте, не посмеет сказать, что ты поступил неправильно.
— Спасибо, Брен. Хорошо, что отец этого не видит.
— Вот что я тебе скажу — твой отец не святой, земля ему пухом. Иногда он тоже делал то, что приходилось.
— Да? Что, например?
— Я не хочу об этом говорить. Он умер, он был моим другом и чертовски любил своих сыновей. И если о некоторых вещах он не желал вам рассказывать — значит, таково было его решение, и я не собираюсь лезть в чужие дела. Не всякий отец во всем откровенен с сыном, Джо. И это правильно. Сын никогда не знает отца на сто процентов, их разделяют много лет. Но я знал его. Знал как брат, черт возьми. Твой отец был отличным, честным полицейским. Он никогда, никогда не делал того, чего вы могли бы стыдиться. Пойми меня правильно. И в то же время он был человеком, живым человеком, жил среди людей, как и ты, вот и все. Я не хочу, чтобы ты сидел тут на крыше и размышлял о том, что сказал бы твой старик. Он бы все понял, поддержал тебя, точно так же, как я тебя поддерживаю. Так мы и живем. Мы делаем то, что делаем, и не просим за это прощения. Вот что такое семья.
— Ладно. Хорошо. — Джо не вполне понимал, имеет ли Конрой в виду семью Дэйли или «семью» полицейских. Он подозревал, что для Брэндана разница не так уж велика. — А что вы скажете моей матери?