Твой папа был очень мужественный человек, Сэнди. Мы два года пытались выбить из него формулу — уговорами, угрозами, разными другими методами… Он молчал. Потом стало понятно, что он уже практически безумен и сильно истощен. Мы испытали на нем последнюю новинку центра — он ведь тогда уже был построен, как раз на месте вашего сгоревшего дома. Джон не выдержал действия наркотика и умер. В тот вечер был шторм, мы с Алексом понадеялись, что тело унесет в океан — а дальше дело завершили бы рыбы и чайки. К сожалению, ошиблись.
Теперь у нас оставалась одна надежда — это ты. Психологи, работавшие с тобой, утверждали, что как только ты начнешь слышать, речь к тебе вернется. Я не жалел денег, ты сама это знаешь. Все врачи мира были к твоим услугам. Но ты молчала, маленькая упрямица.
Между тем в центре время от времени случались маленькие неприятности. Один парнишка выяснил, что наш болван Алекс — извини, дорогой, но это правда — сделал себе имя, просто переписав работы твоего папы. Он имел наглость угрожать разоблачением — пришлось его ликвидировать. Разумеется, ошибок с океаном мы больше не допускали. Известь и кислота вернее, знаешь ли… никаких следов!
Одна девица вздумала трещать о мире во всем мире и недопустимости превращения научных открытий в военные разработки. Пришлось утихомирить и ее. И, наконец, полгода назад не в меру любознательная Лючия Ричи, на которую мы с Алексом возлагали большие надежды, выкинула фортель. Она поставила в моем кабинете прослушку. Признаюсь, она ранила меня в самое сердце. На носу были клинические испытания первой партии нашего нового препарата… конечно, ему было далеко до изобретенного твоим отцом, но и он был способен разом утроить наше состояние. И тут эта чокнутая баба сообщила мне, что запись наших разговоров на диске находится в надежном месте, и если мы немедленно не свернем исследования… «Почему?»
— Потому, видишь ли, что несколько старых пердунов из дома престарелых откинули копыта во время… неофициальных клинических испытаний. Мы провели их здесь, в центре. Все шло нормально — но потом они дружно померли. Доктор Ричи потребовала — потребовала! — запретить испытания. Диск находился неизвестно где, так что мы не могли сразу от нее избавиться. К тому же она стала очень осторожной. Алексу удалось подобраться к ней со шприцом как раз в тот вечер, когда ты, милая, обрела слух…
«Дик, ты чудовище».
— Вовсе нет. Просто, когда все это рассказываешь по порядку, получается не слишком красиво. Так вот, я уже заканчиваю. Слух к тебе вернулся, оставалось ждать восстановления речи. Если бы ты не сглупила и не отправилась в полицию, к этому дуболому Каллахану, все было бы хорошо. Мы с тобой поехали бы в Сиэтл, открыли бы сейф — и человечество получило бы новое эффективное лекарство.