Летчик торопливо достал портсигар и закурил. Глаза его блестели от возбуждения.
— Людвиг, ведь вы не можете знать замыслы генерального штаба, — как можно спокойнее и безразличнее заметила Оксана. — Только будущее покажет…
Вернер не дал ей договорить.
— Разве я тебе сказал, что генеральный штаб посвятил меня в свои планы? Если бы я располагал точными сведениями, я не сказал бы тебе ни одного слова. Все это только мои предположения. Но я не ошибаюсь. Не даром нас перебрасывают туда, в Ворошиловград. Я оставлю тебе эту карту. Ты сможешь проверить по ней — ошибся я или нет.
Уже уходя, Людвиг вынул из кармана свою фотографию и, посмеиваясь, написал на обороте: «Дорогой Анне Шеккер — моей будущей жене. Майор Людвиг Вернер».
— Вот тебе талисман, — сказал он, передавая фотографию девушке. — Если кто–нибудь будет приставать или обидит тебя, скажи этому мерзавцу, что он будет иметь дело со мной. А теперь идем в кино. Я предупредил твоего начальника, что ты сегодня не придешь в столовую. Эти дни я хочу провести с тобой.
Но только дважды они смогли сходить в кино. На четвертый день самолеты дивизии поднялись в воздух и взяли курс на юго–восток.
Людвиг выполнил свое обещание: вскоре Оксана получила первое письмо. Оно было кратким, всего несколько фраз: «Дорогая Анна, я пишу тебе, сидя на ящике под крылом своего самолета. Здесь жарко, голая пустынная степь, но я несколько раз на день вижу с высоты чудесную реку — Дон. Читай газеты и следи за картой. Потерь у нас почти нет. Настроение прекрасное. Пиши. Твой Людвиг».
Через месяц он снова откликнулся бодрым, восторженным письмом.
«Как ты можешь убедиться, милая Анна, — я не ошибался. Сегодня я один из первых сбросил бомбы на Сталинград. Это особенный город. Он вытянулся узкой длинной полоской по правому берегу Волги. Много заводов, трубы их не дымят. Имеется гигантский элеватор — прекрасный ориентир. Когда Сталинград будет захвачен, первое, что я сделаю, — искупаюсь в Волге. Она здесь разливается очень широко. Величественное зрелище! Наша победа близка. Настроение великолепное. Твой рыцарь Людвиг».
После этого письма майор Вернер надолго замолчал. Ему было некогда, он воевал, мечтал о том дне, когда сможет искупаться в Волге. Но Оксану уже не интересовал рыцарь «Простреленного яблока». Девушка сняла со стены подаренную им карту, сохранившую след ногтя летчика, свернула ее, спрятала под кровать, — она не могла смотреть на карту без содрогания. Людвиг не ошибся: бои уже шли в Сталинграде, гитлеровцы спешили перерезать важнейшую артерию страны.