Священник остановился перед нами. Выглядел он — человек человеком. Он был маленьким, тощий, его мантия была ему не слишком впору. На пуговке носа криво сидели очки. Его седые волосы были такими редкими, что я едва мог понять, где начинается его тонзура, пробитая через макушку от уха до уха — полоса. Рассказывали, что такую тонзуру ввел Симон-маг.
Сперва он повернулся к толпе:
— Разрешите мне без ненависти поговорить с этими, не знающими любви, джентльменами. Возможно, это послужит торжеству добродетели, — в голосе его была какая-то странная убежденность. — Тому, кто любит, не может быть неведом Бог.
Ибо Бог есть любовь.
— Амен! — забормотали иоанниты.
Когда маленький священник повернулся к нам, я внезапно поверил, что он и правда всерьез принимает это замечательное изречение. От его слов не пахло ложью. Враг хорошо знает, как использовать, преданную своему делу, искренность. Но теперь я относился к нему с меньшим презрением.
За священником обозначился человек. Он улыбнулся нам и наклонил голову:
— Добрый вечер! Я — посвященный Пятого класса, Мармидон. К вашим услугам.
— Это… э-э… ваше церковное имя? — спросил Барни.
— Разумеется. Прежнее имя — есть первое, что следует оставить в этом мире, проходя через Врата Перехода. Если это вызывает у вас насмешку, то насмешки меня не страшат, сэр.
— Нет, ничего подобного я даже не допускаю, — и Барни представился.
Потом представили меня. Этим дешевым способом он высказывал наше желание наладить мирные отношения поскольку и без того было легко определить, кто мы такие.
— Мы пришли, поскольку надеемся заключить соглашение.
Мармидон засветился:
— Великолепно! Изумительно! Как вы сами понимаете, я не официальный представитель. Демонстрация организована комитетом Национальной добродетели. Ноя буду рад оказать вам услугу.
— Беда в том, — сказал Барни, — что наши возможности, в выполнении ваших основных требований, весьма ограничены. Как вы понимаете, мы не против мира во всем мире, и всеобщего разоружения. Но это дело международной дипломатии. Таким же образом решать, когда нужно положить конец оккупации, ранее враждебных нам стран, и сколько нужно затратить средств на повышение социального благосостояния в нашей стране, должны президент и Конгресс. Амнистией для участвующих в беспорядках, должны заниматься городские власти. Вводить ли в школах курс философии и истории гностицизма, обязаны решать, специально для этого назначенные представители правительства. Что касается всеобщего выравнивания доходов и искоренения материализма, лицемерия и несправедливости…он пожал плечами. — Для этого нужно, по крайней мере, поправку в Конституции.