«Щедрость изобилия» содрогнулась и словно взвилась на дыбы, когда Сет запустил моторы на полную мощность. Шум двигателей перешел в ровный рев, и Мэннинг помчался на корму, держа наготове автомат.
На шкафуте кубинского судна стоял матрос в вязаной фуфайке и скручивал канат. Когда из тумана выскочила «Щедрость изобилия», он оглянулся и с криком ринулся к рубке.
Мэннинг знал, что Орлов, пригнувшись, замер у борта с автоматическим пистолетом в руке. Расстояние между кораблями быстро сокращалось. Сет выключил двигатель и резко крутанул руль. «Щедрость изобилия», развернувшись правым бортом, врезалась в корму другого судна.
Гарри перепрыгнул через поручень и, поскользнувшись на мокрой палубе, упал на одно колено. В ту же секунду на трапе появился Чарли, поливая от бедра из автомата. Капитан тоже выпустил в него очередь и оказался удачливее: Чарли отбросило назад, в каюту.
Человек, сидевший в рубке, отчаянно пытался завести мотор. Но двигатели только разок чихнули. Двумя короткими очередями Орлов прошелся по окнам. Раздался ужасный вой, и мужчина рухнул в дверях рубки, свесив руку вниз.
Подобравшись к трапу, Мэннинг крикнул по-испански вниз:
– Выходите! – Орлов присоединился к нему, встав по другую сторону двери. – Последнее предупреждение! – еще раз крикнул капитан.
Поток пуль раздробил косяк, но нападавшие уже успели отпрыгнуть в безопасное место. Перескочив через поручень, Орлов опять оказался на палубе «Щедрости изобилия». Улегшись плашмя на живот, он дождался момента, когда очередная волна развела два судна на несколько футов, и выпустил обойму в иллюминатор каюты. Стрельба тут же прекратилась.
Прыгнув на борт кубинского корабля, Сергей подошел к Гарри.
– У меня такое впечатление, что все кончено.
– А это означает, что мы опоздали, – отозвался тот. – Они уже смылись. Возьми мой автомат и прикрой меня. Я спущусь вниз.
Чарли растянулся на последних ступеньках трапа. Пальцы его скрючились, как когти. Под ним растекалась лужа крови. Перешагнув через труп, Гарри вошел в кают-компанию.
Винер лежал лицом вниз, дыры в его пиджаке еще дымились, из них ровными струйками сочилась кровь. Очевидно, Орлов всадил ему в спину всю очередь.
Мэннинг перевернул немца: его широко раскрытые глаза пристально смотрели в никуда, словно он не мог сфокусировать взгляд. Облизав губы, Винер едва слышно произнес:
– Я говорил ей, что тебя надо уничтожить до нашего отъезда. – На лице его появилось удивленное выражение. – Не могу поверить. С самой войны умение выживать стало моей второй натурой.
– Пока в игру не вступила Мария, – нарочно вставил Мэннинг.