Вася Сидоров был ему, конечно, не друг сердечный, а так, вроде домашнего животного. Навоз дружить не умел. Но он ценил в людях талант, и тут Сидоров его не разочаровал. Конечно, Вася был с ног до головы больной, ни разу в жизни не стоял на горных лыжах, не умел водить машину, а от девчонок шарахался — зато у него коэффициент интеллекта по тесту Айзенка зашкаливал за 180. И еще Сидоров, хоть и дохляк, умел очертя голову бросаться в драку за свои убеждения. Навоз, который даже с третьего захода, «присидевшись» к тесту, едва вытянул 135 (между прочим, нормальный уровень студента приличного университета), Васю уважал.
Вдобавок их роднила способность нагнать страху на мирного обывателя. Потомок физиков-экспериментаторов, Сидоров любил высокое напряжение и обожал кинуть фазу куда не надо. Одно время, где бы в школе ни долбало током, сразу брали за шкирку Васю и тыкали носом. Он не портил только полезные, на его взгляд, приборы — компьютеры и электрические плиты.
Только крепкая рука Возницына помешала Васе сделать шокер из унитаза в преподавательском сортире. Навоз обычно представлял себе возможные последствия, Вася почти никогда.
Когда они натаскали реактивов из кабинета химии и попытались добыть нитроглицерин (то, что получилось на выходе, даже гореть не хотело, зато провоняло всю школу), Сидорову влетело больше, чем Возницыну. Услышав «Ты дурно на него влияешь», обращенное к Васе, Навоз фыркнул и сказал: простите, но Василий не такая сильная личность, чтобы как-то на меня влиять. Сидоров затаил обиду и назавтра плеснул суперклея Навозу на стул. Они слегка подрались, если можно назвать дракой одностороннее таскание за уши, и месяц сидели за разными партами.
После школы оба пошли по стопам родителей — Навоз от лени, Вася по убеждениям. Первого отец пристроил в юридический, второй легко поступил на физтех. Как и следовало ожидать, Возницыну студенческая жизнь понравилась широтой возможностей для ее, жизни, прожигания, а из Сидорова получился классический «букварь» и неподкупный староста группы. Вскоре ему за принципиальность устроили «темную», но Вася под руководством Навоза прошел неслабый боевой путь и так лихо одногруппникам вломил, что в него даже влюбилось несколько страшненьких первокурсниц. Вася долго прикидывал, с какой из них отважиться потерять невинность, да так и не выбрал. Все-таки он был хоть и потомственный физик, а порядочный романтик. Кончилось тем, что на вечеринке, где все курили «траву», а Вася пил минеральную воду, он пассивно нанюхался, потерял над собой контроль, и его мимоходом пригрела какая-то очкастая с вычислительной математики. Бестактный Навоз, слушая эту душераздирающую историю, дохохотался до межреберной невралгии и ходил потом, держась за бока.