.
Приносим Вам самую глубокую благодарность за помощь в наблюдении за мистером Хантером. Не сомневаемся, что результаты Ваших умозаключений станут веским основанием для справедливого решения вопроса о судьбе наследства, оставленного миссис Эльвирой Фидерстоун.
Искренне Ваш,
Джордж Шоу, адвокат.
У Куинн потемнело в глазах. Итак, день, которого она так боялась и о котором старалась не думать, наступил. Все это время в душе ее теплилась надежда, что все как-нибудь образуется само собой. Как именно, Куинн не знала. Но была почти уверена, что в конце концов все устроится. И только сейчас она с ужасом осознала, что беда неотвратимо надвигается на нее. Ей предстоит направить адвокатам настоящий донос на Гейбриела…
Конечно, после всего, что между ними произошло, она не сможет написать о нем ничего плохого. Но не это главное. Весь ужас создавшегося положения заключается в том, что теперь Гейбриел непременно узнает, что она согласилась шпионить за ним. Узнает потому, что Джордж Шоу вызовет их обоих для окончательного решения дела о наследстве Эльвиры. А там, несомненно, обо всем будет рассказано подробно. Боже, что подумает о ней Гейб! Особенно когда мистер Шоу вручит ей чек в награду…
Ей никогда не удастся убедить Гейба, что она согласилась на условия адвоката, желая помочь Хантеру получить наследство. Гейб и слушать ее не станет.
— Тук-тук-тук! Мы дома? — раздался из прихожей голос Мэри. — Опять не запираем дверь? Ай-ай-ай!
— Проходи, — глухо проговорила Куинн, с трудом владея собой.
Мэри взглянула на бледное лицо Куинн, всплеснула руками и тяжело опустилась на диван.
— Боже, Куинн, что случилось?
— Все кончено…
Куинн, глубоко вздохнув, показала подруге письмо адвоката. Та быстро прочла его и отложила в сторону.
— Я ведь говорила тебе! Это должно было случиться. Ты не могла не понимать, что в конце концов Гейбриел все узнает!
— Неужели ты думаешь, Мэри, что если бы я сама все ему рассказала, он бы понял?
Но она и сама не находила себе оправдания. И даже не только потому, что согласилась наблюдать за Хантером. Но, уж согласившись на это, она утратила моральное право вступать с ним в близкие отношения. Она обязана была запретить себе даже думать о нем. Теперь в его глазах она будет выглядеть безнравственной дрянью.
Куинн с надеждой смотрела на Мэри, словно та могла ей как-то помочь. Но ответ подруги чуть ли не слово в слово повторил ее самые неутешительные мысли:
— Я все понимаю, Куинн. Но все же, согласившись следить за Гейбриелом, ты не должна была вступать с ним в связь. Тебе надо срочно объяснить все адвокату и отказаться от этого поручения. Другого пути просто нет!