Куинн сидела у камина и ждала. Хлопнула дверь. В прихожей послышались быстрые шаги, уже такие знакомые. Да, это он, ее Гейбриел… Ее? Нет, уже не ее. Уже чужой.
— Привет, малышка! — весело воскликнул Хантер, появившись на пороге гостиной. В руках у него был какой-то сверток. На лице играла добрая счастливая улыбка. Куинн стоило огромного труда сдержаться и не ответить ему такой же. Гейбриел удивленно посмотрел на нее. Брови его сдвинулись. Взгляд стал напряженным. — Что случилось?
— Ничего. Все в порядке. Я только прошу тебя вернуть мне ключи от дома и от магазина.
Гейбриел бросил сверток на диван, быстро подошел к Куинн и, схватив ее крепкими руками за плечи, повернул лицом к себе.
— Я спрашиваю, что произошло?
— Ничего, что могло бы касаться тебя лично. Пожалуйста, отдай мне ключи.
— Не ломай комедию! Что тебя так расстроило?
— Расстроило? Ты очень ошибаешься, Гейб, если думаешь, что я только расстроена. Я оскорблена, растоптана, уничтожена. Это будет вернее.
— Кем?
— Очевидно, тобой.
— Мной? Какое преступление я успел совершить за несколько часов? И где?
— Сегодня днем я была в моем магазине и видела, что ты там натворил…
— Я тебе все объясню.
— Не утруждай себя. У меня есть глаза. Ты с удивительной легкостью пренебрег всеми моими указаниями и перестроил все на свой лад. Так легко разыгрывать из себя хозяина за чужой счет. В данном случае, за мой. Ты стал спекулировать на моем будущем, Гейб. Как так можно?
Гейбриел стиснул зубы, выбежал из комнаты и через несколько секунд вернулся с кожаной папкой в руках.
— Мои, как ты называешь, «спекуляции» за две недели принесли магазину сорок три процента дохода. Можешь убедиться: все документы в этой папке.
И он швырнул папку на стол рядом с ключами. Забытое там Куинн письмо незамеченным упало на пол.
— А если бы твоя операция провалилась и я потеряла бы деньги? — гневно продолжала Куинн, хотя отлично понимала, как глупо звучат ее слова. — Я не миллионер и не глава нефтяной корпорации. И рисковать не могу!
— Куинн, ты меня недооцениваешь, я никогда не пускаюсь ни в какие рискованные операции, не просчитав все до конца.
— Но все-таки ты должен был сначала посоветоваться со мной!
— Я пытался. Может быть, ты забыла? Но ты не хотела ничего слышать! Видимо, тебя устраивало, что все идет само собой. Тогда я решил действовать самостоятельно.
— Ты не имел на это права!
— Имел. Я люблю тебя и думал, что это чувство взаимно. А потому считал, что все у нас общее. Ибо любовь исключает разделение на «твое» и «мое». В ней главное — взаимное доверие во всем. Иначе какая же это любовь?