– Давай, Синельников, еще раз пройдем по всем пунктам твоей докладной. И, – маршал снял пенсне и стал тщательно протирать его платком, – прости меня, Егор, за крик.
Ого! Если сам Берия извиняется, то, похоже, хоть немного, да уважает.
– Лаврентий Павлович, мы должны немедленно доложить это товарищу Сталину. – Я показал рукой на докладную. – Скрывать от него такую информацию мы не имеем права.
– Вот проверим и поедем к Иосифу Виссарионовичу. – Уже спокойный маршал посмотрел на меня и усмехнулся. – Какой ты, Синельников, быстрый. Сколько тебе лет? Двадцать шесть?
– Вы же сами неделю назад меня с днем рождения поздравляли, – делая вид, что обижен, говорю я ничего не забывающему министру.
– Ты, Егор, дурака не валяй, – уже серьезно сказал Берия, – понимаешь ведь, о чем я.
Чего уж тут непонятного? Из молодых, да ранних. А надо так! Мне там поставили задачу выдвинуться? Поставили. Вот мы, Воропаев и Синельников в одном лице, ее и выполняем. Тем более что это на пользу нашей Родине. И здесь, и там.
Уже по пути в Кремль, сидя на кожаных сиденьях министерского «Паккарда», я поинтересовался, что решили с противокорабельными ракетами. Оказывается, был принят относительно удачный паллиатив: временно, до доведения качества автопилотов до нормы, уменьшить максимальную дальность пуска до двадцати пяти километров с одновременным увеличением мощности боевой части. Королев с Кербером гарантировали, что основной боезаряд будет пробивать бронированный борт, а вспомогательный вместе с не отработавшим ракетным горючим взорвется внутри корабля. Инструкция по применению уже поставленных в ВМФ крылатых ракет должна быть подготовлена и доведена до всех немедленно.
* * *
– Лаврентий, ты ему веришь? – Сталин раскурил трубку и требовательно посмотрел на собеседника своим чуть прищуренным цепким взглядом.
– Знаешь, Иосиф Виссарионович… – Берия давно уже умел определять, когда с вождем можно, а иногда и нужно было говорить на «ты». – Я лучше ему поверю, чем лживому Гитлеру. Вот в чем я точно не сомневаюсь, так это в преданности Синельникова нашему делу.
– Поручишься за него, Лаврентий? – Вождь выпустил клуб сизоватого дыма.
– Смотря в чем, Коба, – улыбнулся министр, он уже понял, что разговор перешел на другой уровень. – Свою жену я бы ему не доверил.
Оба рассмеялись.
– Да, молодой, – подтвердил Сталин, – но ты и сам, Лаврентий, по чужим женам ходок тот еще. А Синельников… Моя Светка, когда я у нее на городской квартире бываю, все о нем спрашивает: «Когда дядя Егор придет?» – влюбилась, что ли?
– А не рано ей? – спросил Берия. – В феврале только четырнадцать исполнится.