Профессор не сентиментален. Он выше жалости. Должно быть, психиатр понял, что между ними есть нечто общее, и в нем пробудилось любопытство. Но вот досада: уходя, профессор забыл сообщить, когда они увидятся вновь. Накануне он предупредил, что распорядится привести его на следующий день, а нынче утром ничего не сказал. Когда Альбера уводили, в аудитории царила тишина.
Выходит, все кончено? Внезапно Альбера охватил страх. У него было такое ощущение, что с ним поступили несправедливо. Не дали возможности объясниться до конца. Ведь он едва успел затронуть самые существенные вопросы. Но вправе ли они судить его, не располагая всеми данными? При этой мысли тревога Альбера усилилась. Появись у него теперь возможность, он изменил бы свое поведение. Но как? Пожалуй, он не станет отливать пулю насчет временного умопомрачения и все же наверняка добьется своего. Надо сделать это толково, но чтобы профессор понял, куда он клонит, ну а остальным он пустит пыль в глаза. Таким способом он покончил бы с глупостью и злобой.
Оставался факт, о котором он не сказал, в чем не посмел утром признаться. Альбер сообщит о нем профессору, когда встретится с ним с глазу на глаз: он никогда не считал себя полноценным мужчиной. По существу, даже с Фернандой он всегда чувствовал себя не в своей тарелке.
Это ничего не объяснит, но заинтересует такого человека, как профессор. Уж он точно определит, в чем тут дело. Одна гулящая женщина, у которой он, набравшись смелости, спросил об этом, пожав плечами, ответила: «Да не бери ты в голову! Таких, как ты, навалом. Ты еще ничего себе. — Правда, при этом прибавила: — Если б ты знал, сколько приходится возиться со стариками! Да и со многими молодыми!»
Все, решено! Не хочет он больше никого слушать. Он — сумасшедший. Тем хуже для них! Именно эти господа заставили его ловчить. Сделали это не хуже Сержа Николя. Приказали говорить правду, одну только правду, но для собственного спокойствия заставляют лгать. Хорошо, он будет лгать. Может, и метру Уару надо будет лгать? Странно, что адвоката все еще нет. Может быть, он в суде выступает? Похоже, сегодня до него никому нет дела. Никаких известий и от судебного следователя, сообщившего накануне, что еще увидится с Альбером.
Время шло медленно. И Бош заскучал.
Когда надзиратель открыл окошко, Альберу захотелось узнать, который час. Но едва он приподнялся, как надзиратель захлопнул окошко. Правда, сразу от двери не отошел, похоже, следит за ним.
Под потолком зажглась лампочка, значит, стемнело; а утром солнце светило почти так же ярко, как и накануне.