Персиваль залпом осушил стакан. Мне не осталось ничего, кроме как последовать примеру. Виски был отвратителен. Точнее, виски там и не пахло.
— Гадость, — не удержался я. И Персиваль к великому удивлению согласился:
— Точно. Гадость. Это ты, сэр, правильно сказал. И хорошо, что сказал, потому что теперь и я скажу. Ну, чтоб между нами все ясно было.
Он снова наполнил стаканы и велел:
— Пей, сэр. Съехать думаешь? Или что я съеду?
— Пожалуй, разумнее будет, если я найду другую квартиру. Но боюсь, это займет некоторое время. И опять же для начала необходимо разрешить финансовый вопрос, поскольку…
Персиваль слушал, кивал, а после, бесцеремонно положив руку на плечо, сказал:
— Никуда ты, сучья душа, не съедешь. Понятно?
Нет. Совершенно. Хватка у человека-гориллы оказалась мертвой. А рука — тяжелой. Думаю, он нарочно давил на плечо, желая продемонстрировать силу. Примитивен и опасен.
— А если не понятно, то сейчас я тебе объясню… — Персиваль отобрал стакан, перелив его содержимое в свой. — Раз уж мне, урод клыкавый, выпало жить бок о бок с тобой, то я лучше буду жить мирно.
Разумный подход, хотя вариант со сменой места жительства все же был мне более симпатичен.
— Ты не мозолишь глаза мне, я — тебе. Тетушкам говорим, что все у нас славно и ладно. Идет?
— Нет. Я все же полагаю, что нам следует…
Похоже, подобного ответа ждали. Вторая рука легла на горло, и Персиваль пообещал:
— Если ты, сэр, кочервяжится станешь, то я твою бошку прямо туточки и откручу.
Ну, допустим, это у него вряд ли выйдет…
— Послушай, я люблю тетушек. Только их и люблю. А они хотят, чтобы ты жил тут. Значит, ты или будешь жить тут, или жить не будешь. Ясно?
Оттолкнув меня, он торопливо вытер руки о мундир. Кажется, Персиваль полагал нашу беседу законченной, но ошибался.
— У них нет денег, верно?
На всякий случай я отступил так, чтобы между мной и излишне эмоциональным племянником миссис Мэгги оказался один из ящиков, достаточно высокий и массивный, чтобы его было нелегко сдвинуть с места.
— Чего?
Он двинулся было на меня, но остановился.
— Деньги. Те, которые мой поверенный уплатил за аренду. Они ведь потрачены?
Пожалуй, не следовало его злить, но удержаться я не мог. Или виной всему был выпитый самогон?
— Смею предположить, что леди потратили их на вас, именно поэтому вы, мистер Персиваль, чувствуете себя виноватым.
Он всхрапнул и, подобравшись, приподнял кулаки.
— Что они сделали? Купили вам еще одно место? Чин? Вложились в сомнительное предприятие, желая обеспечить вам доход в будущем?
По тому, как Персиваль зарычал, я понял: в точку.