На моем лице или в глазах что-то изменилось, он прервал себя на полуслове, поежился, сказал просительно:
— Ваша светлость…
Я проговорил медленно, не давая ему взглянуть мне глаза:
— Говоришь, вдвое больше…
— Для первого шага, — выкрикнул он быстро. — Дальше смогу вдесятеро, в сто раз!.. и наконец, как в те первые времена… всю, полностью, без остатка!..
Я молчал, колеблясь, во всяком случае так это должно выглядеть. На лестнице затопали ноги, в дверном проеме появились сэр Вайтхолд, а за ним Альпи и Рамзи, стражники, которых Тэд приставил ходить за мной следом.
Альпи сказал просительно:
— Ваша светлость, мы забеспокоились…
Я бросил небрежно:
— Вы вовремя. Загляните в те две комнаты, обыщите там, если понадобится.
Сэр Вайтхолд проговорил обеспокоенно:
— Ваша светлость…
— Выполняйте, — велел я резко.
Он кивнул, махнул рукой стражам, и они ушли, а сам он сунулся в другую комнату.
В глазах некроманта ничего не менялось, я понял, что в кладовках компромата уже нет.
— Обо всем, — сказал я строго, но понизил голос, чтобы не слышали мои люди, — докладывать мне лично, понял?.. Не сам, я не хочу, чтобы тебя видели в моих покоях.
Он сказал быстро:
— Я могу посылать сову с запиской. Но могу даже сам под покровом незримности…
Я поморщился.
— Амулеты против незримности есть не только у меня. Лучше уж сову.
— Как скажете, ваша светлость!
Я пошел было к лестнице, но у порога, словно что-то вспомнив, повернулся и посмотрел на него грозно, как волк на ягненка.
— И еще… Только преступников, понял? А то, уверен, ты их семьи тоже… Детей не сметь трогать!
Он торопливо поклонился.
— Да, ваша светлость! Как скажете, ваша светлость! Все выполню, ваша светлость!
Я кивнул и пошел вниз, пахнет сыростью, флаги трепещут так, что гнутся древки, в небе быстро бегут от края к краю лохматые тучи. Во дворе меня догнали Альпи и Рамзи, оба сообщили, что в кладовках ничего особенного, кроме старого хлама, ценных вещей нет, а что там колдовское, а что нет, он и сам уже вряд ли помнит.
Посреди двора встретили виконт Каспар Волсингейн и барон Саммерсет, оба недовольные, Каспар заметил почтительно:
— Ваша светлость, вообще-то не стоит одному вообще никуда. Для того и создана охрана для персон.
— Тем более, — договорил барон, — где еще не бывали.
Оба поглядывали на моих стражей, я понял, что в мое отсутствие допросят их основательно, поморщился.
— Не перегибайте, барон. Кто мог противиться — противился, и мы эту проблему… решили.
— Мало не покажется, — согласился он, — но береженого Бог бережет.
Он посматривал вопросительно, не решаясь спросить в лоб, деликатный, я поморщился, но пока еще не восточный деспот, у нас демократия, сеньор требует повиновения, но и сам должен отчитываться, иначе вступает в силу право не повиноваться.