— Я… — У Кира кончились аргументы или он понял, что убеждать Гуса бесполезно. — Я все понял. Ну ты и скотина! Даже не «мясо», а… а…
— А ты не обзывайся, — ласково попросил Гус, — а то мои мальчики нервничают.
Кир покраснел. И так был не бледен — поди побегай по жаре, — а стал и вовсе пунцовым. Рыло, умница, подскочил к нему и несильно стукнул кулаком в живот. Омеговец сложился пополам. Рыло вырвал у него из руки пистолет. Братья расхохотались, Гус умилился.
Так, чтото Жирный нехорошо топор гладит. Соскучился, наверное, по смертоубийству.
— Жирный! — прикрикнул Гус. — Топор положил. Не убивать. Понял? Пошли домой.
— Домоооой, — простонал в экстазе Рыло. — Пошли!
И они удалились, оставив безоружного и деморализованного Кира плакать на раскаленных скалах.
* * *
Обратный путь прошел быстрее и веселее. Братья что-то лопотали, хотя из всех более-менее членораздельно изъясняться могли Рыло и Порось, Жирный и Упырь только мычали. Но Гус не унывал. Ему всегда больше нравились слушатели, чем собеседники. И слушатели благодарные. А мальчики ему разве что в рот не заглядывали, хотя говорил Гус о самых простых вещах: о воде, еде, крыше над головой. О том, что старших надо слушаться, а плохих надо убивать, но не всегда, не всегда, с осторожностью. Говорил и о разумном эгоизме: если речь идет о твоей жизни, всегда выбирай жизнь, не рискуй по возможности, а уж ради чужих не рискуй никогда. Понимали его четверняшки или нет, Гус не знал, но надеялся, что речи отложатся в их почти квадратных головах.
У подножия скалы, в разрушенном городе Древних, нашли родничок, напились. Гус прикидывал, как от развалин пройти к своей пещере, да чтобы в некроз не попасть. Оставалась надежда, что некроз сморщился. Обходить его времени не было: врал Лекс про облаву или нет, а омеговцы ее учинить в любой момент могут.
Рыло дернул за рукав Гуса, увлекшегося мыслями:
— Дя-дя. Ку-ушать.
М-да. Вот не было печали!
— Потерпи, не маленький. Домой придем, там и пообедаем. Много вкусного мяса. Только дойти.
— Дойдем, — обрадовался Рыло. — Дойдем, дойдем!
— Ну, так вперед!
Братья топали бодро, а Гус подустал, нога снова разболелась. Он с ужасом представлял, что вот-вот увидит впереди бурую корку некроза и симбионтов, бродящих по ней. Но некроз все не появлялся, а когда Гус его все-таки заметил — вздохнул с облегчением. Корка действительно съежилась и вроде как уменьшилась. Еще немного-и они будут дома, даже до темноты успеют.
Через некоторое время Гус заметно захромал. Колено распухло еще больше. Мальчики, обступившие «дядю», смотрели участливо. И Гус понял, что он не один, стоит попросить — и ему помогут. Четверняшки не ищут выгоды и никогда не предадут. Впятером они образуют истинный симбиоз, отношения их идеальны. Раньше братья носили на руках маму Зосю, а она за них думала, теперь пусть носят дядю Густава.