и его команды и принимавших решение об успешности квеста. От их слов зависело: может ли молодой соискатель считать себя взрослым и занять подобающее ему место или через три года ему суждено пойти в следующий поход.
Такой вот коленкор, обухом его через коромысло. Занесла нелёгкая княжну к эльфам. Андрей исподтишка оглядел свиту и прикинул свои шансы остаться инкогнито. Шансы были невелики. Венценосный родитель, если он не дурак, запихал в дочкину компанию пару верных соглядатаев, прослеживающих все контакты и каждый шаг поднадзорной особы, а то, что глаза у них наметаны на всё необычное можно было не сомневаться. Какая у них будет реакция на него предугадать трудно.
Рассматривая сиду, ковырявшую сапожком песок пляжа, он прокручивал ситуацию со всех сторон и каждый раз упирался в упругие ягодицы ветреной дамы, предпочитавшей прятать лицо и поворачиваться к людям задом. Как ни крути, жопа и не думала рассасываться. Княжна, вперив в него пронзительный взгляд, ждала ответа.
— Почту за честь присоединиться к вашему отряду, — поклонился Андрей драконе.
— Ты можешь ехать за моими сопровождающими, — бросила Илирра и направилась к троксам.
Одной фразой его ткнули мордой в песок. Не быть сопровождающим, не ехать с отрядом, а за отрядом. Как бы будь, но не мешай, вроде рядом, но не с нами. Андрей посмотрел на Анию и покачал головой. Эльфийка, уловив горечь и сарказм во взгляде шкаса, ничего не сказала, ей самой не нравилось решение госпожи, ограничившейся странной полумерой, совсем её не красящей. Свита потянулась за княжной.
— Выезжаем в поселение, после обеда направляемся в сторону астала Руигара. — приказала она, садясь в седло. Про шкаса временно забыто, дракона была свято уверена, что тот не потеряется.
Эрмиэль, проводив последнего трокса, подбежал к Андрею. Во взгляде эльфа читалась плохо скрываемая зависть.
— Повезло тебе! — тяжело вздохнув, сказал он. Вокруг столько достойных кандидатов, а дракона выбрала какого-то юродивого. Пусть тот управляется с мечом как бог, но ведь с первого взгляда видно, что недоделок.
— И не говори, — процедил «счастливчик», вздёргивая рейнджера за грудки. — И не говори, — эльф дёргал в воздухе ногами и безуспешно пытался освободиться из стального захвата, — Эрмиэль, скажи мне, кто у нас такой говорливый и не может держать язык за зубами?
Зависти во взгляде больше не было, теперь там поселился страх. Лицо Андрэ, перекошенное от ненависти и злобы, клыки вместо простых зубов в его рту и острые когти, впившиеся в шею, заставили эльфа трепетать от ужаса и проститься с жизнью. Шкас совсем не тот, кого они привыкли видеть и за кого он сам себя выдаёт.