Он молча вел машину, и Жанна не могла оторвать взгляда от его рук, лежащих на руле. Косточки пальцев выделялись на темной коже светлыми пятнами.
Жанна закусила губу. Людей временами так трудно понять, а Рауль Цезарь-бей был самым сложным и непонятным человеком из всех, кого ей когда-либо приходилось встречать. Она старалась подавить подступающие к горлу слезы. Ему не нужны выражения сочувствия. Во всяком случае, от нее. Ведь ему лишь доставляет удовольствие дразнить ее. Не более того.
Они ехали уже несколько часов. Терракотовые пески вдруг стали сменяться скалами. Пушистые деревья и увитые цветущими лозами каменные стены каньона, тень и прохлада были несказанным облегчением после миль чудовищной жары.
У Жанны от волнения перехватывало дыхание: наконец-то они приближаются к Эль-Амаре! Они вновь оказались под солнцем, она зажмурилась, а когда открыла глаза, то ахнула от восторга: белоснежные домики, как кубики сахара, лепились к окрашенным в желтое холмам. После простора и безлюдья песков они казались каким-то миражом цивилизации.
— Скоро увидите рощи Эль-Амары. — В голосе сидящего рядом человека звучало нетерпение. — Они расположены в долине, окруженной скалами, которые дают им тень и сохраняют влагу в почве, и потому они так удивительно зелены.
— Я-то думала, что это всего лишь небольшой оазис, сеньор.
— Ну что ж, значит, вас ждет сюрприз. — Он засмеялся, как мальчик, соскучившийся по любимому дому. — Эль-Амара — место совершенно неожиданное. А вот появились первые деревья… Правда, похоже на огромную миску фруктов?
Так и было. Деревья наполняли долину ароматом апельсинов, мандаринов и меда тысяч сортов. Зеленое чудо после нескончаемых песков пустыни. Жанна представила себе, что она заблудилась в этом рое из плодовых деревьев и не может найти выхода.
— Сеньор, это самая фантастическая оранжерея из всех, которые мне когда-либо приходилось видеть.
— Зеленое сердце Эль-Амары. Источник нашего благосостояния и гордости. Все остальное идет от урожая фруктов — дома, больница, школа, часовня, мечеть. У нас тут люди разной веры, и звон колоколов мешается с криками муэдзина.
— Это все так необычно, так неожиданно, — пробормотала она.
Машина на краю фруктовой миски была как бабочка, порхающая по долине. Жанна затаила дыхание. Если колеса чуть соскользнут, они упадут с дороги прямо в эту бадью с фруктами!
Вместо этого, автомобиль развернулся и вновь оказался на залитой солнцем дороге. Мотор зашумел сильнее — они поднимались в горы. Дома стояли, сбившись в группы. Жанна почувствовала себя озадаченной. А люди? Где же люди? А потом вспомнила, что большинство восточных домов окружено заборами, за которыми скрываются работающие женщины, бегают и играют дети. От остального мира их скрывает приверженность Востока к тайне и интриге. Эти люди встречаются и общаются между собой лишь в общественных местах и на рынках. По вечерам женщины собираются на плоских крышах, едят медовые лепешки, а по небу грациозно порхают розовые ибисы, вьющие гнезда на стенах и в расселинах скал.