— Кто еще был в доме? — поинтересовался доктор Дэйв.
— Только мы, — сказала Джос, затем быстро взглянула на него. — А люди говорят, что я и Люк…
— Нет, до меня не доходят сплетни, но благодаря Интернету и телефону мы с женой знаем, что происходит в городе. Значит, вы и мой внук были в доме одни, и вы пекли пирожные, а он читал вам?
— Да, — сказала она, бросая на него загадочный взгляд, — а я чего-то не знаю? Я нарушила правила Юга? Сара все твердит мне, что я янки.
— Нет, — мягко заверил ее доктор Дэйв, — вы не сделали ничего плохого. Но я никогда не видел своего внука таким… Он такой потерянный.
— Потерянный? — переспросила Джос. — Он женат.
Доктору Дэйву потребовалось время, чтобы снять с коробки крышку, под которой оказался чудесный шоколадный торт.
— Вы не хотите услышать правду о женитьбе Люка?
— Это не мое дело, — твердо сказала Джос. — Я понимаю, что моя реакция была чрезмерной, и, учитывая состояние моего сада, мне нужно было придержать язык, но в последние месяцы меня столько раз предавали, что выдержать это трудно… — Она вздохнула. — Как бы то ни было, у вас нет желания стричь лужайки? Мы платим пирожными.
— Нет, — улыбнулся доктор Дэйв и протянул ей тарелку с тремя тоненькими кусочками шоколадного торта. — Может быть, это успокоит вас? А я тем временем расскажу о женитьбе внука.
— А он знает, что вы рассказываете его историю людям? Ну, я слушаю.
— Люк жил и работал в… — Доктор Дэйв сделал неопределенный жест. — На севере. Не имеет значения. Он встретил там высокую, стройную, хорошенькую официантку. Шесть недель спустя она сказала ему, что беременна. Старая история, правда?
— Старее не бывает, — кивнула Джоселин.
— Но дело в том, что мой внук — Люк Хороший, Люк Благородный. Он женился на ней. Он сказал мне, что она ему нравится, а любовь придет потом. Важно то, сказал Люк, что он не собирается бросать ребенка, которого она носит.
Доктор Дэйв посмотрел на свою тарелку.
— Я был единственным, кто предложил ему подождать, а потом сделать тест на отцовство. — Он взглянул на Джоселин. — Люк после этого предложения почти вычеркнул меня из своей жизни. Я отшучивался, но переживал.
Он глубоко вздохнул.
— В общем, после свадьбы они провели в Нью-Йорке медовый месяц. Так хотела Ингрид, а Люк готов был сделать все ради женщины, которая носит его ребенка. В первый же день какой-то фотограф дал ей свою визитку и попросил прийти на фотосессию. Ингрид подумала, что это просто шутка, но Люк, который слышал об этом фотографе, настоял, чтобы она пошла. И разумеется, пошел вместе с ней.