— О, ради Бога, пощадите меня, — с улыбкой взмолилась Джос. — У вас грязь на лице.
— Да? Тогда сотрите ее.
Он наклонился, подставив ей лицо. Она легко провела рукой по его щеке, но грязь не исчезла.
— Что-то прилипло, — сказала она.
— Снимите рубашку и вытрите, — без тени улыбки приказал Люк.
Джос покачала головой и отступила.
— Лучше сами.
Он провел ладонью по лицу, и грязь исчезла.
— Так?
Минуту-другую Джос смотрела на него. Он был очень привлекательным мужчиной, темные волосы, зеленые глаза…
— Когда вы последний раз брились?
— Когда показывали Хауса.
Ей потребовалось мгновение, чтобы сообразить, что он имеет в виду сериал «Доктор Хаус». Она обожала этот фильм. Улыбаясь, Джос последовала за Люком в глубь сада.
Оглядываясь вокруг, она не могла избавиться от мысли, что все это принадлежит ей. Все, что она видит, теперь принадлежит ей.
— Не могли бы вы показать мне границы владений?
— С удовольствием, — сказал Люк.
Он обошел вместе с ней все восемнадцать акров, которые теперь принадлежали ей, все, что осталось от той тысячи акров, которые юноша из Шотландии когда-то приобрел для своей похищенной невесты. Люк хорошо знал эту местность и показал Джос, где прежде находились старая хижина, колодец, голубятня. Он остановился на пустынной лужайке между деревьев и сказал, что здесь когда-то была кузница.
— Когда мы были детьми, мы приходили сюда, копались в земле и находили остатки кованого железа. Чарли нашел здесь три подковы.
— А Сара? Она находила что-нибудь?
— Она преуспела в поисках наконечников стрел. Она говорила, что девятнадцатый век был слишком недавно, чтобы интересоваться им. Поэтому она не занималась подковами.
— Интересно, что вы знаете о Саре такие подробности. Она говорила, что ничего не знает о вас.
Люк усмехнулся, направляясь в глубь сада.
— Посмотрите, здесь стояли старые печи для обжига кирпича. — Он отбросил в сторону несколько веток, и она увидела низкую кирпичную стенку. — Я сложил эти кирпичи вместе, чтобы вы могли увидеть основание. — Он показал рукой. — Вы можете посадить свою лаванду на этом месте. Грунт здесь песчаный, а лаванда любит песок. И много солнца.
— Вы так рассказываете, что мне кажется, я вижу все, что здесь когда-то было. Может быть, мне нужно восстановить все это?
— Это стоило бы слишком дорого. И кроме того, Уильямсберг уже отреставрировал то, что возможно, и гораздо лучше, чем смогли бы мы.
Джос понравилось, что он сказал «мы». Это позволило ей почувствовать себя частью всего происходящего.
— Это поместье нравится всем, кто попадает в него. Оно нравится живущим сейчас, оно нравилось тем поколениям, что жили здесь раньше. Думаю, что дом вздохнул с облегчением, когда умер старый Бертран.