Загрохотавшие автоматные очереди оповестили, что мои товарищи еще живы. Слава богу!
-- Держитесь! Я уже иду!
С этим криком я рванулся наверх, в настежь распахнутый водительский люк. На ходу передернул затвор АКС. Оказавшись снаружи, я буквально взвыл от пронзившей душу острой, жгучей боли. Зрелище было жуткое. Вьюнок праздновал победу. Большая часть его серых, покрытых россыпью черных точек щупалец сплелась в большой веретенообразный кокон. В тех местах, где жирные, сочащиеся ядом лапы сомкнулись еще недостаточно плотно, между ними проглядывали лоскутья выцветшего камуфляжа.
-- Сука! -- я заорал и как обезумевший стал палить в похожую на ожившее дерево тварь, которая нежданно-негаданно выползла из старой ливневки.
Кто оказался жертвой чудовища, понять было невозможно. Рассмотреть оставшихся в живых и выяснить кого не хватает слишком долго и немыслимо сложно. Ослепленный ненавистью и злостью мозг требовал лишь одного -- убивать. Немедленно убивать! И я выполнял этот приказ с упрямством и поспешностью умалишенного. Перед глазами стояло лишь пятнистое, поблескивающее, будто мокрая резина тело, которое вздрагивало при каждом попадании пули. Вздрагивало да и только. Щупальца не разжимались, и человек в их объятиях уже практически перестал биться. Сильный был человек, раз так долго боролся с таким могучим врагом... Матерь божья, сильный... камуфляж... рост... До меня вдруг дошло.
-- Серега, нет!
Перед моим мысленным взором совершенно ясно встала рослая фигура морского пехотинца, его добродушная улыбка, его крепкие руки. Руки запомнились больше всего. Это потому, что видел я их гораздо чаще, чем лицо Сергея. Слабого и больного Сергей таскал меня на себе, оберегал и защищал. И перед моим лицом всегда были его руки, те самые, которые сейчас растворяет беспощадная едкая кислота.
-- Нет, Серега, нет!
Обезумев от отчаяния и ярости, я кинулся вперед. Скатился по броне, грохнулся наземь, даже не почувствовав боли вскочил и помчался прямо на чудовищную гигантскую актинию так стремительно расцвевшую посреди мертвого поселка. Я успел пробежать метров десять, расстрелял целый рожок, но тут меня грубо схватили за плечи.
-- Назад, полковник! -- прямо в ухо прогорланил Соколовский. -- Уже все... Уже кончено.
-- Кончено?
Я в гневе повернул к нему лицо и окаменел. По щекам несгибаемого спецназовца текли слезы. Не стесняясь и не вытирая их, Костя прокричал Нестерову:
-- Еще одну очередь, майор... чтобы наверняка.
Выпущенные Анатолием пули ложились точно в центр кокона, который вьюнок свил вокруг тела своей жертвы. Однако на сей раз все они предназначались совсем не для чудовищного инопланетного монстра.