Леший ввалился внутрь БТРа через люк над местом командира, грузно упал на сидение справа, и мрачно прогудел:
-- Двигаем!
Как эхо от его голоса громыхнула закрывшаяся десантная дверь левого борта, и это означало, что все уже внутри.
-- Двигаем, -- согласился я и стронул машину с места.
Туман немного рассеялся, да и новый день медленно, но уверенно вступал в свои права. Так что с ориентацией проблем не возникло. Серая громада стены и крупная оранжевая точка, запирающего Северные ворота "Камаза", размеренно покачивались за бронестеклом водительского смотрового люка. Под стальное брюхо "302-го" то и дело ныряли какие-то темные пятна, и мне пришлось поднапрячься, чтобы узнать в них те самые вещи, которые были вынуждены бросить отправляющиеся в неизвестность Одинцовцы. Однако все увиденное лишь на мгновение задерживалось в мозгу. Там сейчас царила полная глухая пустота, и не находя за что бы зацепиться, картинки уносились прочь, словно опавшие осенние листья, сдутые резким ледяным шквалом.
-- Всем приготовиться! -- громкая команда Загребельного помогла вернуться к реальности. -- Ертаев, Павел, на выход. Остальным прикрывать. -- После общей команды Андрюха повернулся ко мне: -- Уверен, что пропихнешь или может все-таки оттянем назад?
-- Уверен, -- я упрямо кивнул головой и тут же нажал на тормоз.
Ловкие и стремительные две невысокие фигуры юркнули в открывшиеся двери бортовых люков. Буквально через секунду я уже видел как Пашка с Муратом выбивают колодки из-под колес грузовика. Точку в их задании поставил казах, когда снял "Камаз" с тормоза.
-- Готово! -- помахал он из водительской кабины.
-- В машину, живо! -- прогорланил в ответ Загребельный. Затем он втянул голову в люк и продублировал это известие персонально для водителя: -- Слыхал? У них все готово!
Я все прекрасно слышал и ждал лишь, чтобы ребята вернулись. Когда оба наших десантника оказались внутри, врубил первую передачу и с лязгом вонзил нос бронетранспортера в передок самосвала.
Я давил и давил, и тяжелый грузовик начал отступать. Приваренные к его бортам стопоры, которые ранее оберегали машину от выката за пределы каменного коридора, прогнулись и, оставляя глубокие рваные борозды, скребли по кирпичным стенам. Слыша этот оглушительный скрежет, наблюдая как сминается оранжевая кабина, я понимал, что несу разрушения, перечеркиваю старания сотен людей, положивших свои жизни на строительстве этого оборонительного бастиона, одного из последних форпостов обреченного человечества. Да только видно так уж суждено. Сегодняшний день был последним днем Одинцово.