— Вы не все мне рассказали, — снова заговорил Кейн. — Во-первых, вчера вы вернулись из Хейвн-Хауза расстроенной. И я даже не подозреваю, чем это вызвано. Во-вторых, у меня неоднократно возникало чувство, что вам известны и другие подробности о Дайне, которые вы скрываете от меня.
Фейт колебалась, закусив губу.
— Я не знаю никаких подробностей, которые помогли бы нам ее найти, — сказала она наконец.
Кейн на момент закрыл глаза.
— Она жива, Фейт?
— Иногда мне кажется, что я слышу ее голос у себя в голове. Но я не уверена. В Хейвн-Хаузе мне сказали, что у меня, кажется, возникла телепатическая связь с Дайной сразу после нашего знакомства.
— Тогда…
Фейт покачала головой:
— Если я слышу ее голос, значит, Дайна не может или не хочет сообщить мне, где находится, а я не могу контролировать разговор — задавать ей вопросы или требовать ответов. Это просто… возникает само собой, неожиданно и непостоянно. Иногда мне даже кажется, что я слышу собственный голос.
Кейн невесело усмехнулся:
— Это соответствует тому, что говорил мне Ной. Он утверждает, что лишь немногие экстрасенсы даже после многолетней практики способны на большее, чем открывать дверь, а что и как через эту дверь входит, они понять не в силах. По его словам, если когда-нибудь появится экстрасенс, умеющий контролировать свои способности на сто процентов, то весь мир перевернется.
— Нужно попробовать что-нибудь, что поможет мне больше сосредоточиться, — неуверенно сказала Фейт. — Например, гипноз…
— Ной говорит, что экстрасенсов невозможно гипнотизировать.
— Ему виднее, — вздохнула Фейт.
— Это уж точно. — Кейн сделал паузу. — Вы ведь узнали что-то еще в Хейвн-Хаузе, правда, Фейт?
«Скажи ему!»
— Это нам не поможет…
— Что-то о Дайне?
«Скажи!»
Фейт боялась, что это еще сильнее ранит Кейна, но нехотя сказала:
— Не знаю, правда ли это, но одна женщина в приюте, которая проводила много времени с Дайной, убеждена, что она… она считала, что у нее нет будущего.
— То есть как?
— Ева может ошибаться, Кейн. Это всего лишь ее впечатление, основанное на случайных замечаниях и других мелочах. По ее мнению, Дайна всегда чувствовала, что ей отпущено слишком мало времени.
Кейн резко встал, направился к темному камину и остановился, нахмурив брови, потом нагнулся и включил газ, словно ему внезапно стало холодно.
— Это многое объясняет, — пробормотал он.
— Что вы имеете в виду?
— Я всегда чувствовал, что была какая-то причина, по которой Дайна никогда не хотела строить планы дальше, чем на неделю вперед.
— Но если вы были помолвлены…
Он криво улыбнулся:
— Никакой помолвки не было. Я просто сказал репортерам, что мы обручены, так как хотел, чтобы это было правдой. Но мы с Дайной даже не заговаривали ни о чем подобном. Я никак не решался предложить ей, чтобы мы жили вместе, не потому, что Дайна была слишком независимой, а так как чувствовал, что она не готова к такому шагу.