— Я всегда мечтал о том, чтобы ты хотела меня так же сильно, как и я тебя. И чтобы ты знала, для меня нет ничего на свете дороже тебя, — проговорил он, щекоча губами ее ухо.
— Я теперь знаю это. — Губы Дженни пытались сложиться в улыбку, но предательски задергались от волнения, и уголки их жалко опустились вниз.
И он поцеловал эти трепещущие краешки губ, прежде чем спросил:
— Тебя уже перестал тревожить вопрос об Арабелле?
— Да. Я верю тебе, — твердо сказала Дженни. — И я точно знаю, что хочу быть с тобой. Я не сомневаюсь, что ты мой друг. Я могу говорить с тобой обо всем, делиться любыми своими переживаниями. Надеюсь, что и ты скоро сможешь более свободно обсуждать со мной свое прошлое. По-моему, тебя что-то тревожит, и я хочу, чтобы ты не боялся доверить мне свои проблемы. — И добавила, открыто глядя ему в глаза: — Нам с тобой не нужен миллионный счет в банке. Только то, что необходимо, чтобы не испытывать нужду. И не устраивай мне дорогостоящих развлечений и не дари мне роскошных подарков. Мне достаточно того, что у меня есть ты.
— Но…
— Норман! — Дженни осторожно потянула его за руку. — Пойдем в дом. Я хочу попросить тебя об огромном одолжении.
— Все, что только будет в моих силах.
Они пошли по тропинке, по обеим сторонам которой густые заросли тропических растений образовали живую изгородь. Дженнифер была очарована этим коралловым островком, лежащим, как драгоценность, на синем бархате океана. Там, за рифами, ревели и пенились волны, а здесь, рядом с Норманом, она чувствовала себя в полной безопасности.
— Я так люблю тебя, — сказала она, глубоко вздохнув.
Норман задержался, чтобы сорвать белую орхидею и воткнуть ее в волосы Дженни.
— И я люблю тебя, Джейн. Потому, что твои волосы цвета солнца, глаза у тебя зеленые, как море, а кожа такая же нежная, как лепестки этого цветка. И потому, что ты добрая, тактичная, искренняя. И еще, знаешь, потому, что материальная сторона жизни не заслоняет от тебя саму жизнь. — Норман остановился, чтобы сорвать еще один цветок, кремовый, догнал Дженни и, поместив его рядом с первым, полюбовался на свою работу. — Потому, что мы могли бы быть счастливы с тобой даже в шалаше и…
— Да, — прервала она его, — вот, что я хотела сказать. По поводу приданого.
Норман помрачнел.
— Что? — настороженно спросил он.
Дженни повернулась к нему и ласково притронулась пальцами к его губам, заставляя их улыбнуться.
— Не оставляй его у себя, — просто сказала она. — Давай отдадим его обратно отцу.
— Нет.
Отказ прозвучал жестко и безапелляционно. Но ведь он любил ее. Поэтому Дженнифер продолжала мягко, но настойчиво.