— Я хочу подарить тебе это, — торжественно сказал он. — Эта драгоценность хранилась в нашей семье веками. Ожерелью цены нет. Присядь на кровать, чтобы мне было удобнее надеть его на тебя.
— Нет! — испуганно воскликнула Граси. — Зачем ты делаешь это? Эта вещь должна остаться в семье. Она по праву может принадлежать только твоей невесте!
Но Маноло не хотел ничего слушать, а лишь еще раз повелительно указал на кровать:
— Садись!
— Пойми, — Граси чуть не плакала, — я не хочу, чтобы между нами оставались какие-то недомолвки. Нам обоим известно, что ты женишься лишь на девушке из благородной семьи. Такой, как Изабелла, например.
— Изабелла? — Маноло прыснул. — Изабелла — дочь управляющего поместьем. Я просто помогаю ей устроиться в колледж, так как она умна и хотела бы многому научиться. Что касается благородства… Неужели ты думаешь, что оно заключается в деньгах или в общественном положении? Честь — вот что я всегда буду ценить в людях. А теперь, прошу тебя, прими от меня в подарок это ожерелье.
Честь, подумала Граси, вот что будет всегда стоять между ними! Но разве могу я устоять перед этим взглядом, одновременно лукавым и умоляющим?
Повиновавшись Маноло, она опустилась на кровать, и в ту же минуту он склонился над Граси и их губы слились в долгом нежном поцелуе. Руки Маноло аккуратно обвили ее шею, и Граси почувствовала, как на грудь легла благородная тяжесть драгоценных камней.
Подняв глаза, она увидела, что Маноло откровенно любуется ею, а на его лице написан неподдельный восторг.
Граси застенчиво улыбнулась, благодаря за подарок, и Маноло нежно провел пальцами по ее щеке. Легкая дрожь пробежала по телу Граси. Эти прикосновения были столь желанными, что она не смогла подавить рвущийся из груди стон наслаждения, словно молила Маноло о продолжении ласки.
Но он будто ничего не замечал, сконцентрировавшись на изящных очертаниях ее губ.
— Остановись, — попросила она в тот самый момент, когда Маноло собирался поцеловать ее.
— Но я только начал… — недоуменно и слегка обиженно протянул Маноло.
Ящерицей выскользнув из его объятий, Граси поднялась с кровати и, встав перед Маноло в полный рост, одним движением освободилась от платья.
Он замер, не в силах оторвать глаз от восхитительного зрелища ее наготы. Это было похоже на сладкую пытку, и, ловя на себе его взгляд, Граси не смела шелохнуться до тех пор, пока Маноло не шагнул к ней и не привлек ее к себе.
Вздрагивая от наслаждения, она отдавалась ему каждым движением, каждым стоном, ее переполняла сладкая, тягучая как мед истома, и, не осознавая ничего, кроме насквозь пронизывающих ее восхитительных ощущений, Граси с головой погрузилась в нежность ласк Маноло.