— Замолчи! — с гневом ответила Джойс. — Не смей так со мной разговаривать.
— Прости, прости меня, я не хотел тебя обидеть. — Брюс схватил ее руки и прижал к губам.
— Ой Брюс, смотри, мы же сейчас врежемся, — закричала Джойс, увидев, что они чудом увернулись от автомобиля.
Его же это, казалось, нисколько не беспокоило.
— Скажи, что ты больше не сердишься на меня…
— Да, да, не сержусь, только смотри на дорогу.
Они выбрались из потока машин и, выехав за черту города, медленно поехали по безлюдному шоссе.
— Скажи, Джойс, то, что ты знала обо мне, наверное, было для меня не очень лестным?
— Да уж. Соблазнитель, ловелас.
— Ты считаешь, детка, что я именно такой?
— Не знаю. Скорее всего, ты на самом деле совсем другой. А все это… это… твои ласки… Скажи, Брюс, а твое изобретение? Ты уже, наверное, продал его рецепт какому-нибудь промышленнику?
— Нет. Я решил не продавать его. Я буду заниматься этим сам. Где-то через год-два появятся первые опытные образцы. А лет через пять, после клинических испытаний, крем появится в продаже. А пока Риганы и иже с ними могут спать спокойно.
Они одновременно вспомнили о Риганах, и сразу же нахлынули неприятные воспоминания. Сплетни, скандалы.
Брюс попытался обнять ее, но она отстранилась.
— Неужели я так неприятен тебе? — с обидой спросил Брюс.
— Дело совсем не в этом…
— А в чем же тогда дело?
— Ты знаешь, что о нас говорят?
— Да, знаю. Но мне плевать на тех, кто говорит всякую ерунду, — мрачно сказал Брюс. — Я бы хотел поговорить с тобой об этом.
— А для чего?.. Мне говорить на эту тему совсем неинтересно. И не нужно смотреть на меня так, Брюс…
— Но послушай, ты же не знаешь, что я хочу сказать… Я собираюсь жениться на тебе.
— Как ты сказал? — переспросила Джойс.
— Наверное, иного и не следовало ожидать. Хотя ты и сомневаешься в этом, я все-таки джентльмен.
Джойс открыла окно. Ей не хватало воздуха. Слезы вдруг подступили к глазам. Встречный ветер сдувал их со щек.
— Джой! — позвал Брюс. — Почему ты молчишь? Тебя совсем не интересует мое предложение?
Она почувствовала, как дрожит его голос. Она повернула к нему голову и, встретившись с ним глазами, прочитала в них любовь.
— Брюс, любимый! — Она бросилась к нему на шею и крепко обняла. Она не видела, что в его глазах тоже стоят слезы. Ему стоило большого труда подъехать к тротуару и остановить машину. Начинался дождь, и из-за капель на стекле и соленых капель, напомнивших его глаза, он почти ничего не видел. Вскоре начался настоящий ливень.
Они сидели в машине посреди дождя, прижавшись друг к другу. Брюс поднял за подбородок ее мокрое от слез лицо и поцеловал в соленые губы. Затем коснулся ее нежного бархатного подбородка и прильнул губами к ее шее.