— Стоп, — сказал адвокат, и в его взгляде появились признаки заинтересованности. — Ну-ка, давайте я сам попробую. В обычном состоянии мозг с темным веществом не реагирует. В состоянии комы — да. Но темное вещество связывает вселенные, так? Значит, человек в состоянии комы… или аутист… имеет возможность связываться с другими вселенными?
— Связываться — не то слово, — поморщился Ланде. — Я же вам вчера объяснял…
— Хорошо. Не связываться. Называйте иначе, это ваши проблемы. Но человек в коме находится будто между многих миров сразу.
— Не человек, — сказал Виталий. — Тело тут ни при чем. Психика. Мы думаем, что человек в коме — как растение. На самом деле почти до нуля ослабляются связи с нашей реальностью. Но закон сохранения действует: психическая деятельность связана теперь с темным веществом, оно ведь и объем мозга заполняет, верно? А темное вещество связывает мозг с другими вселенными.
— И что? Человек не осознает того, что с ним происходит здесь, — Спенсер пытался сам делать выводы. — Значит, он не воспринимает и другие ваши вселенные. Он и там будто в коме, верно?
— Верно, — кивнул Ланде. — Это я и пытался доказать Виталию во время наших дискуссий.
— Нет, не верно! — воскликнул Виталий. — Эндрю вообще не сторонник привлечения психологии для описания физических процессов. Он считает…
— Я сам могу растолковать мистеру Спенсеру свои взгляды, — обиженно сказал Ланде. — Вы его только запутываете, упоминая о наших разногласиях. Мистер Спенсер задал вопрос, на него и отвечайте.
— Я же сказал: интенсивность взаимодействия зависит от плотности темного вещества. Здесь — у нас, на Земле, — оно разрежено, да, но в другой вселенной мозг может реагировать с гораздо более плотными сгустками…
— Это ваше предположение, — бросил Ланде.
— Но оно подтверждается! Как иначе объяснить…
— Да-да, — Спенсер колотил по столу уже не пальцем, а всей ладонью. — Оставьте, черт возьми, в покое ваши теории. Как, черт возьми, и кто, черт возьми, раздавил аппарат в палате вашей жены?
— Но это следует из теорий, — устало произнес Виталий. — Дина это сделала сама.
— Как?
— Изменив плотность темного вещества внутри этого чертова аппарата! Разве не ясно?
— Мне — нет. И Мэнтагу, который сидит за соседним столом и ловит каждое ваше слово, тоже не ясно.
— Говорите за себя, Спенсер, — бросил детектив.
— А вы все поняли? Не верю!
— Можно? — Мэнтаг поднялся и переставил стул ближе к Виталию. — Подвиньтесь немного. Спасибо. Все равно я слушаю, так, может, позволите и мне поучаствовать?
— Вас только не хватало, — недовольно сказал адвокат. — Вам не кажется, Мэнтаг, что вы превышаете…