— Как у вас все просто получается! А куда они денут раненых? Где они возьмут там продовольствие, боеприпасы? Скажите прямо — мы обрекаем наших людей на верную смерть!
— Вы правы, товарищ Сталин. Что тут вилять — это смертники. Хочется только заметить, что смертниками в нашем варианте истории были практически все. Очень немногие из тех, кто вступил в бой 22 июня, дожили до победы.
И еще, разговор то был о том, как оттянуть начало войны. Очень возможно, что, узнав о наших действиях, Гитлер просто не решиться напасть. Его штабам придется разрабатывать новые планы, а это потребует времени. И вообще вся их концепция начала войны затрещит по всем швам. Пару месяцев потеряют, а там уже и осень маячить начнет. А они знают, что у нас за осень и что за зима. Глядишь, перенесут вторжение на следующий год.
— Но гарантий, что нападение этим летом не состоится, вы не даете?
— Не даю, товарищ Сталин. Могут и успеть поменять свои планы. Но тогда, по моему мнению, основной удар противник нанесет на южном направлении. Будут прорываться к нашей кавказской нефти.
— А как, по вашему мнению, мы должны строить свои взаимоотношения с фашистской Германией в течение этих трех месяцев?
— Думаю, что без особых изменений. В смысле, начинать у нас пропагандистскую кампанию в духе «какие они гады» пока не стоит. Прерывать взаимные поставки тоже. Поставки сырой нефти, возможно, следует увеличить. Попросите у них еще один кредит в подтверждение «добрых намерений». Но зубы тоже следует показать, пусть и без широкого освещения в прессе. В смысле, войска следует ориентировать правильно, мол, договор договором, а порох следует держать сухим. В случае провокаций на границе немедленно открывать огонь. Самолеты-разведчики сбивать без разговоров. А лучше на них вообще охоту организовать. Что нам теперь стесняться: «спровоцируем», «не спровоцируем»? Для себя они уже все решили. Передумают только в том случае, если почувствуют, что могут крепко получить по зубам.
— Мы обдумаем ваши предложения, — Сталин поднялся, явно собираясь уйти.
— Обдумают «они», — проворчал про себя Николай Иванович, — ежу понятно, что он уже все давно решил, а вероятнее всего и действовать начал. А разговор со мной был нужен для подтверждения. А вот сейчас проверим….
— Товарищ Сталин, у меня к вам просьба.
— Да? Какая же? — вождь остановился.
— Можно мне читать свежие газеты? Хотя бы наши, советские, но лучше и зарубежные, что выходят на английском языке. Английский язык я неплохо знаю. Хочется быть в курсе того, что в стране и мире происходит.