– Все понял, – ответил Ратмир и связь отключилась.
Командир росского батальона огляделся, вертолеты сделав свою работу уже улетели, а на глади моря покачивались только бревна, доски, холстина и прочий мусор, все, что осталось от флотилии тунских негоциантов. Слева раздался шум и Ратмир обернулся. Двое россов пытались оттянуть тиренского бургомистра от одного из пленников.
– Я узнал тебя, узнал. – кричал бургомистр, вцепившись в волосы смуглого туна. – Теперь ты мой, ты за все ответишь. Ратмир окликнул своих воинов:
– Оставьте пленника бургомистру, он принадлежит ему. Только проследите, чтоб пленник не убежал.
Воины отошли в сторону, а седой человек в грязной хламиде, потерявший за сегодняшнее утро все что имел и любил, приступил к тому, что сейчас ему было необходимо. Он достал из складок своей одежды ржавый нож, примерился и вонзил его в тело врага. Как машина, работал бывший бургомистр, не замечая того, что тун уже не то, что не хрипит, а даже и в конвульсиях не бьется.
Планета Рамина. Великое Княжество Романское. Крепость Ингра. 20.08.1804 год от исхода.
-«Мир, сегодня будет заключен мир с хунами, как-же мы ждали этого момента и наконец дождались», – подумал Великий Князь, останавливая коня и оглядываясь. Он стоял один на речном причале. Впереди, река Истр с большим паромом через нее, на том берегу хунские войска и свита императора Сюнь Фан Хэя, с ним во главе. Позади, крепость Ингра набитая романской пехотой и стрелками «Акинака», по флангам кавалерия под командованием сына Михаила. Да еще, неподалеку вертолеты с десантниками, готовых к любому развитию событий и дивизион САУ.
Паром, отчалив от противоположного берега, стал быстро приближаться к Иосифу, и на нем, находился лишь один человек, сам император Сюнь собственной персоной. Встреча один на один, именно к этому, стремились оба правителя, и у каждого, причины были свои. Император не хотел, чтобы его поданные видели унижение своего повелителя, а Великий Князь хотел предложить дополнительные статьи мирного договора, о которых, будет знать только он и его ближний круг. И вот, паром мягко стукнувшись планширем о дерево причала остановился.
Император Сюнь, сгорбленный и седой старик, с парома не сошел и усевшись в кресло, стоявшее здесь-же, сделал знак рукой, разрешающий Иосифу взойти на борт. Именно такая процедура встречи, была разработана по настоянию повелителя хунов. Его воины на том берегу видели, что император не побоялся сам отправиться на переговоры к бледнолицым дикарям, молившим о пощаде, для принятия присяги их верности. По крайней мере, именно такая версия будет изложена во всех летописях и официальных документах. Иосиф не возражал, престиж есть престиж, а сохранить лицо Сюнь просто обязан, как сказал один из наемных офицеров – «восток дело тонкое».