– Ты не должна больше возвращаться в Рединг, – вдруг заявила тетя.
Мередит ошеломленно на нее посмотрела.
– Что вы хотите этим сказать, тетушка?
– Ты уже давно совершеннолетняя и вольна поступать, как тебе вздумается. Я завещала тебе все свои деньги, и ты станешь жить там, где захочешь. И твой деспотичный отец не сможет тебе приказывать! – торжествующе произнесла миссис Спрингвуд.
– Вы сделали меня своей наследницей? – Мередит ушам своим не верила.
– О, да, именно так! Представляю, как разозлится мой братец и его напыщенный сынок, Джозеф. Наверняка они надеялись со временем прибрать к рукам все мои денежки!
Мередит простила тетушке этот несколько вульгарный тон и тоже весело улыбнулась.
– Они и в самом деле рассердятся. Если я не вернусь, отец приедет за мной и устроит страшный скандал.
– Насколько я понимаю, тебе не привыкать к скандалам, – отмахнулась тетушка. – Я очень рада, что смогла устроить твою судьбу, ты заслуживаешь лучшей участи, чем та, от которой я тебя избавила.
– Но вы еще вовсе на старая, тетя, – смущенно возразила Мередит.
– Мне пятьдесят два года, и я надеюсь прожить еще лет двадцать, – согласилась миссис Спрингвуд. – В нашем роду женщины живут долго. Но ничего не мешает нам сейчас наслаждаться тем, что я имею, и, сколько бы мы ни потратили, тебе останется довольно, чтобы жить, ни в чем не нуждаясь, после моей смерти.
Мередит рассыпалась в благодарностях, со слезами целуя тетку, и миссис Спрингвуд уверилась, что не смогла бы лучше распорядиться своим имуществом.
Карету мягко покачивало, Мередит притихла, и тетушка тактично не мешала ей думать о своем будущем. Неужели унылая жизнь в Рединге для Мередит закончилась навсегда! Она может путешествовать, даже побывать на континенте! И мрачная фигура отца больше не будет давить на нее, его взгляд, наполненный упреком и разочарованием, не отыщет ее в дальних краях!
Матушка… конечно, Мередит будет скучать по ней. Но для матери ее отсутствие не станет таким уж ударом, в последнее время миссис Бартон проводила дни рядом с внуком, маленький Клемент потеснил в ее сердце любовь к сыну и дочери. И довольный рождением мальчика мистер Бартон бывал в доме Джозефа едва ли не чаще, чем в своем собственном. От дочери, конечно, ожидали, что она будет хлопотать вокруг племянника, умиляться его ужимкам и вышивать для него рубашечки, но Мередит и тут повела себя своевольно. Шить она не любила, а плачущий младенец, постепенно превращающийся в капризного избалованного мальчишку, не пробудил в ней родственной привязанности, уж очень он был похож на Джозефа.