— Если все это и было, я не в состоянии понять Время…
— Увы нам всем, сестренка… Нельзя стать осью, не побывав ободом.
И после этих слов она вспомнила еще.
Был холод. Лютый холод. Лето больше не приходило, покинув некогда благодатные края. С неба сыпал снег, небо стало черным, звезды меняли свои места, лед пожирал землю. Планета, сопротивляясь, дрожала от холода и, чтобы согреться, исходила трещинами, откуда брызгала раскаленная лава. Огонь и лед, как в день Создания…
И она…
Вспыхнул в памяти, чтобы тут же угаснуть, момент неосуществившегося Восхождения. Утес раскололся, роковая трещина скользнула под ноги и поглотила беззащитное тело прежде, чем попутчики успели воссоединиться. Это и стало началом конца…
* * *
…Саша удержал ее за плечи над самым обрывом. Дыхание блестящей внизу реки вернуло Ренату к действительности. «Танец» закончился. Они стояли на высоком берегу Волги и смотрели вдаль.
— Я ведь говорил, что у тебя очень умное тело, — проговорил телохранитель.
— Ты — самый лучший! — лицо Ренаты светилось остатками пережитого счастья.
Она уже не помнила того, что так явственно промелькнуло в сознании какие-то секунды назад…
— Ты мало кого видела, — Саша отступил, ускользая. — И ты не успела увидеть главное…
Девушка упрямо покачала головой.
— Ты — самый лучший! — повторила она.
Саша поднял руки, взмахнул ими, словно крыльями, и сложил, закрыв голову. На секунду замерев, он слегка — тихо-тихо — рассмеялся:
— «Фэньхуа», — и добавил: — «Китайский Феникс».
Девушка смотрела на него в немом восхищении.
— Едем, — Саша перестал улыбаться и повернулся, чтобы идти к машине. — У нас еще есть дела в городе.
Разрумянившаяся (Рената и сама не ведала, насколько она хороша сейчас), она покорно пошла следом, но не удержалась от шутки:
— Такую сказку испортил ты, Саша! Слов нет! Ты настоящий маньяк!
— Нет, просто я целеустремленный, — телохранитель подождал, когда она сядет, и захлопнул за нею дверцу.
— Ты — целеустремленный маньяк, — согласилась Рената.
* * *
Как нередко бывает в провинциальных городишках, у кабин междугородней связи толпилась очередь.
Рената снова мучилась с зубом и десной.
— Сходишь за жетоном, Саша?..
Он кивнул, внимательно оглядел окружающих и, не обнаружив ничего подозрительного, удалился.
Рената заметила: чем дольше болел у нее этот проклятущий зуб, тем слабее было действие анальгетиков. Она свыклась с положением беглянки, приняла необходимость постоянно сосуществовать рядом с посторонним мужчиной и даже нашла с ним общий язык, но смириться с болью было не в ее власти.
— Рената, — Саша протянул ей жетон и сел рядом на обитую рейкой скамейку под фикусом, — теперь, если к трубке подойдет твой муж, скажи ему, что в указанном месте в Москве мы будем через пару дней. Если, конечно, все пойдет нормально, на что я надеюсь…