Алек молча посмотрел на собеседника. Бессмысленно объяснять этому парню, что у него есть полное право высоко о себе мнить. Как-никак он наследник империи с населением в пятьдесят миллионов душ. Дилан всего лишь простолюдин, что он может понимать в политике?
— Видишь ли, обстоятельства моего рождения были не совсем обычными…
— Ты — единственный ребенок в семье, я угадал?
— Ну… да.
— Ха! Так я и знал, — хмыкнул Дилан. — И теперь ты думаешь, что твои родственники свернут горы и не побоятся сотни врагов, только бы вызволить тебя из плена?
— Вот именно. — Алек кивнул.
— Обалдеть! — с хохотом воскликнул Дилан. — Ну и балуют же тебя родители!
— Баловали, — глухим голосом уточнил Алек.
— Вот черт! — Через мгновение до Дилана дошло. — Ты хочешь сказать, что они мертвы?
Ответ застрял в горле у принца. Внезапно он понял некую вещь. Одно дело — слышать о гибели родителей от других, и совсем иное — говорить об этом самому, чего Алеку еще не приходилось делать — ведь экипаж штурмовика узнал о несчастье раньше его. Сейчас он так и не смог выдавить из себя ни слова и только молча кивнул. Неожиданно Дилан криво улыбнулся:
— Мой папа тоже умер. Все это жуткая жуть, правда?
— Да, — с трудом вымолвил Алек. — Мне очень жаль.
— По крайней мере, мама жива, — добавил Дилан. — Хоть и очень на меня сердится. Она никогда не хотела, чтобы я стал военным.
— Какая же мать захочет подобной судьбы для своего сына? — Алек пожал плечами.
— Ну, тут все не так просто… — Дилан прикусил губу. — Уверен, что папа отнесся бы к моему решению иначе. Хотя…
Фразу он так и не закончил. Они проходили через просторную кают-компанию. Посреди нее стоял длинный пустой стол, в разбитое окно задувал ледяной ветер. Остановившись, Дилан несколько секунд смотрел в небо, сиявшее пронзительно розовым светом. Угрюмая тишина угнетала Алека; он в тысячный раз пожелал обладать таким же даром слова, как и его отец.
— Знаешь, я рад, что не выстрелил в тебя, — сказал он, кашлянув.
— А уж я-то как рад, — хмыкнул Дилан. — Ладно, пошли занесем аптечки и поищем мистера Ригби.
Он двинулся дальше; покидая кают-компанию вслед за мичманом, Алек мысленно понадеялся, что этот мистер Ригби, кем бы он ни был, остался в живых.
Полчаса спустя Дэрин стояла на хребте «Левиафана», застегивая на себе ремни и готовясь подняться в небо на самой большой из медуз Гексли. Она вымоталась и вдобавок очень замерзла, но на душе было легко. В первый раз с момента крушения она чувствовала себя способной повлиять на происходящее.
Мистер Ригби выжил и чувствовал себя неплохо. Они с Алеком нашли его в лазарете, раздающим приказы прямо с койки. Германская пуля прошла навылет, не задев ни одного жизненно важного органа. Корабельный врач пообещал, что через неделю боцман встанет на ноги.