Воспользовавшись предоставленной ему свободой, он со звериной грацией потянулся, демонстрируя себя во всей красе. Откинув голову назад и закрыв глаза, замер, вдыхая пряный аромат пробуждающегося леса, и неожиданно резко обернулся ко мне, одарив жестким и пронзительным взглядом карих глаз.
– И кто же сумел уговорить младшего принца демонов вспомнить ремесло, которым одно время приходилось зарабатывать на жизнь?!
Вот ведь ехидна. И ведь прекрасно знает, что никто, кроме собственного отца, не мог заставить меня сделать то, о чем я пытался забыть. Не потому, что я считал охрану других недостойным ремеслом, как раз это и манило меня значительно сильнее, чем все прелести придворной жизни.
Так что мне было что ему ответить, но сейчас у нас имелись более важные дела, чем препирательство друг с другом.
– Повелитель просил что-нибудь передать, кроме пожеланий не соблазнять девушку?
Полностью игнорируя Ренарда, я обернулся к Неру, который стоял справа и с едва различимой улыбкой на губах наблюдал за мной и человеческим магом.
Еще один экземпляр. Даром что значится у меня в няньках, хоть по возрасту и значительно моложе. Но если соединить его рассудительность да мое безрассудство, как раз получится идеальная пара демонов-воинов.
– Бумаги твои ему не понравились, – сразу став серьезным, ответил тот. И было в его взгляде что-то такое, от чего желание шутить пропало начисто. – Он посчитал, что либо тебе их специально подсунули, либо игра д’Арве становится слишком опасной. Стравить оборотней и демонов еще никому за всю историю мира не удавалось.
Как я ни пытался, скрыть свое удивление мне не удалось. Пришлось задавать вопросы, которые не делали мне чести как признанному всеми в нашей семье умельцу разрушать чужие планы.
– Я не заметил там ни малейшего намека на двуипостасных. Каким образом ему удалось такие выводы сделать?
А вот граф, по-видимому, сплел какие-то ниточки в единый узор. Его брови сурово сдвинулись, а во взгляде вспыхнула ненависть, очень быстро растворившись в нарочитом безразличии. Не знаю, сумел бы я, даже ради мести, делать то, чем он занимался последние лет десять. Как раз с того времени, как узнал, кого нужно винить в гибели отца, которого он беззаветно любил.
Я тогда бегал от самого себя, не зная, что чувствует повелитель, проглядевший заговор в своем дворце и избежавший множества проблем только благодаря младшему сыну, которого он всегда считал шалопаем. А спросить оказалось свыше моих сил. Так что даже не подозревал о том, что Арадару пришлось нарваться на поединок с моим другом, чтобы тот сгоряча не бросился разбираться с Дамиром.