И в этот вечер он явно давал понять, что хочет основать эту семью с ней.
Если бы она держалась с ним так смело, как обещала, то должна была бы рассказать, что не может быть матерью. Но желание получить хоть немного счастья толкнуло Нису на трусость.
— Умираю с голоду! — заявила она с наигранным пылом. — Давай помогу тебе с ужином.
— Ты можешь накрыть на стол.
Завтра он уезжает на неделю. Быть может, разлука внесет больше ясности в их отношения.
— Посуда на кухне? — Она была рада делать что-нибудь, это отвлекало и успокаивало.
— Нет. Возьми парадный сервиз. Когда-то он принадлежал моей маме. — Он ласково коснулся губами ее губ. — Сегодня — особый случай.
Ей приятно было двигаться по этому дому, прикасаться к вещам, вместе с Хэнком накрывать ужин. Будто они составляли единое целое, настоящую семью.
Семью, в которой никогда не будет детей…
Еле сдерживая подступившие к глазам слезы, Ниса достала из серванта изумительный старинный фарфор. Она так хотела быть вместе с Хэнком, но знала, что этому не суждено случиться.
Однако сумела справиться с собой. Помогло и вино из одуванчиков. Они ели и разговаривали о предстоящей поездке Хэнка. О лошадях, о красоте и величии гор северной Джорджии. О том, какое это блаженство — работать на воздухе. О восхитительном чувстве независимости, которое испытываешь, когда работаешь на самого себя. Они говорили обо всем, кроме того, что камнем лежало на сердце Нисы.
— Ты почти не притронулась к еде. — Его слова вернули ее к действительности.
— День был такой насыщенный. И еще эти переживания с Мартином…
Он привел ее в гостиную.
— Скидывай сандалии и ложись на спину. Вот сюда, на диван.
Она осторожно сняла босоножки и опасливо присела на краешек софы.
— Я же сказал, ляг на спину.
— Зачем?
— И почему все женщины такие подозрительные? — Сев рядом, он положил обе ее ступни себе на колени, заставляя вытянуться во всю длину. — Ты устала. — Хэнк принялся массировать ее ступни. — Я помогу тебе снять напряжение… расслабиться…
Массаж его был глубоким и необычайно приятным.
Продолжая свое ритмичное движение, руки Хэнка поднялись выше — к ее икрам. Тая от этого чувственного поглаживания, Ниса ощутила необычайное упоительное тепло. Даже мысли изменили направление — и невозможное стало уже казаться возможным. Словно зачарованная, следила она, как он ласкает и гладит ее тело — не только руками, но и взглядом. И в глазах, как и в пальцах, читались томление и страсть.
— Ты такая красивая, — пробормотал он. Руки двинулись дальше вдоль ее тела, словно ласковый прилив.
Шепча ее имя, Хэнк медленно опустился на диван рядом. Ласково охватив ладонями ее голову, прижал к своему плечу. Провел пальцами по ее щеке. Вниз, вдоль шеи. Вокруг изгиба груди.