– Капа, их лучше помешать, – посоветовала Оля. – И пельменей, мне кажется, в монастыре не будет.
– Когда кажется, креститься надо, – глубокомысленно заметила Капитолина. – Вот я и буду собирать осенью редиску, кашеварить и молиться. Обалдеть! И никаких Птицыных и чужих миллионов! На все наплевать.
– Капочка, а ты наплюй, не отрекаясь, – попросила ее Оля, стараясь вложить в голос как можно больше ласки, заботы и внимания. Всего того, чего, как ей казалось, подруга была лишена в последнее время. – Наплюй, сидя дома или торгуя косметикой в магазине.
– Не смогу, – призналась Капитолина, – я опять смалодушничаю.
– Тогда я перекрашусь из розовой блондинки в жуткий мышиный, – заявила Оля, исчерпав все меры воздействия.
– Никогда! – возмутилась Капитолина. – Лялька, я тебе не позволю этого делать!
– Позволишь, – усмехнулась Оля. – Ты же будешь далеко, редиску собирать. А еще я поеду на рынок и куплю себе новый джинсовый сарафан!
– Не вздумай, – поморщилась Капитолина. – Они шьют, как для беременных!
– А мне будет некому подсказать, что лучше. Куплю тот, что дешевле.
– Пирогова, – простонала Капитолина, – ты мной манипулируешь, ты мне угрожаешь…
– Нисколько, – сказала Оля, – я тоже хочу на все наплевать.
– Так нельзя, – задумалась Капитолина. – Если все на все наплюют… К тому же, Лялька, тебя не бросали самым бессовестным способом, к тебе на голову не сваливалась невеста твоего жениха!
– Ты думаешь?
– Я не считаю Бессонова твоим женихом.
– А если я в него влюбилась?!
– Ты сдурела! И тебе действительно нужно лечиться.
– Иди, Капочка, в монастырь с чистой совестью, зная, что бросила подругу на произвол судьбы. И наплюй на все. Правильно, главное, подумать о себе, любимой. А на других наплевать.
– Пирогова! Ты хотела деньги? Бери их и неси первому встречному!
– Хорошо, Капочка, если это единственное, что держит тебя в этом погрязшем в пороках мире, то я их не возьму. Пусть они тебя держат и дальше. Иди и положи их под бабулю. Я не хочу, чтобы, когда она обнаружит пустую корзину, у нее случился сердечный приступ.
– Корзина не пустая. Там лежит мой свадебный наряд и… – губы Капитолины дрогнули, и по щеке скатилась одинокая слезинка, – и половина де-де-не-г-г-г…
– Вот как! Так ты, значит, отрываешься от мира? – Оля вскочила и посмотрела в пакет. Действительно, денег было маловато.
– Но я хотела оторваться, честно!
– Нормальные люди отрываются несколько иначе.
– Ой! Кто бы говорил!
Внезапное помутнение рассудка Капитолины Семеновой благополучно завершилось. Кто знает, возможно, она стояла на грани вечного, и для любой другой эта грань оказалась бы вратами в рай, но Капитолина для рая явно не годилась. Впрочем, уже то, что она задумалась над собственным существованием и поняла, что нужно меняться, давало повод для размышлений. Вот только размышлять Оле Пироговой было некогда. Пришлось вытаскивать из сумочки мобильный телефон и отвечать на странный звонок.