Ник стал тихо пробираться по периметру джунглей, чтобы подобраться к этой крытой листьями хижине сзади. Внезапно он наткнулся на какой-то мягкий резиновый сверток. Дотронувшись до незнакомого предмета, Ник инстинктивно отдернул руку, но потом, вглядевшись, вытащил один из лежащих там свертков, чуть не задохнувшись от нахлынувших эмоций.
— Будь я проклят! — воскликнул он, поднимая свою находку. Затем Ник быстро вытащил все остальные — четыре резиновые маски, которые обычно можно купить в магазине игрушек или по почтовому заказу. Засунув руку внутрь одной и растянув ее, Ник понял, что это была маска индейца. Рассматривать все оставшиеся теперь не было надобности: он уже знал, что они одинаковые, как догадывался, что произошло. Снова Колбен! Ник с ненавистью выплюнул это имя. Когда Колбен узнал о близости китайцев, он и его люди надели маски и напали на деревню канахари.
Он сразу должен был догадаться об этом. Если бы даже китайцы и впали в неистовство, им все равно не пришло бы в голову напасть на идолов или поджечь священную хижину колдуна. Только Колбен мог знать о том, что приведет в ярость охотников за головами и заставит их отомстить. Ник размышлял об этих масках: скорее всего Колбен купил их несколько лет назад, одному богу известно, как, и мгновенно оценил их возможное значение для себя, увидев прибывших и Серра-ду-Навиу китайцев. Ник швырнул маски обратно в кусты. Все нашло свое объяснение, и теперь ему стало легче: он всегда чувствовал раздражение, когда что-то оставалось для него неясным.
Прокравшись таким образом до дальнего конца деревни, Ник увидел высоких, вырезанных из дерева идолов, которых он не мог разглядеть раньше из-за длинной хижины. А теперь Ник разглядел жалкую маленькую фигурку, привязанную к основанию одного из тотемов. Теперь он находился позади длинной хижины, и быстро бросившись на живот, пополз как змея, дюйм за дюймом через открытое пространство к хижине. У туземцев не было обычая выставлять караул, Ник знал это, но они могли оставить часового. Поэтому, подобравшись с тылу к крытому листьями строению, Ник прислушался. Изнутри не доносилось ни звука, возможно, кроме Тариты там никого не было. Выждав еще немного, он начал осторожно обрывать толстые свисающие листья, из которых была сплетена стена хижины. Наконец, когда в отверстие уже можно было просунуть тело, он залез внутрь по пояс и увидел Тариту, сидящую на бамбуковой циновке. Ник дал знак ей молчать, и только он успел запрыгнуть в хижину, как услышал снаружи голоса, обращающиеся к поющим женщинам. Ник толкнул Тариту обратно на бамбуковую циновку, сам же быстро отпрыгнул и занял место у входа в хижину. Только он успел это сделать, как у входа раздался шорох, и в проеме возникла высокая фигура молодого самца, который при виде прелестного создания на циновке, оскалил рот в предвкушении удовольствия. Но оскал тут же исчез, когда Ник опустил рукоятку «Люгера» на его затылок.