Саманта чувствовала, как холодный пот ползет у нее по вискам и груди. Бездушное чудовище рассказывало о своих злодеяниях так спокойно, словно речь шла не о двух десятках убийств по всей стране, а о простых лабораторных исследованиях.
— … Я научился работать за эти годы. Научился терпению. А потом вернулся этот паршивец, Ронни с Верфи. Молодой ученый, скажите-ка… сопляк! Лиланд буквально влюбился в него. И все ему рассказал. Только Ронни это не понравилось. Он стал вынюхивать и выспрашивать, потом арестовали Лиланда, а Ронни купил Замок-на-Холме. И встретил Белинду.
Джон Мейз повернулся к Саманте, и она увидела, что глаза у него остекленевшие, безумные, светящиеся животной злобой… и страхом. Она ничего не понимала. Ничего!
— … Да, дорогая мисс Джонс, мы подходим к самому для вас интересному. Ронни подобрался слишком близко к обществу Лиланда и его тайнам. Его нужно было остановить. Заодно я оказал бы услугу семье — ведь желание Белинды выйти замуж за сына портовой шлюхи никто из нас не одобрял. Одним словом, я решил действовать. Бомбу в наши дни найти легче легкого. Я все приготовил заранее и уселся в моторке неподалеку, чтобы удостовериться, что все прошло успешно. До взрыва оставалось пять минут, когда я увидел их на палубе. Белинду и Гранта. Они целовались. Она была в его рубашке. Я понял, что они только что были близки. Меня это взбесило, но я все еще не хотел ее убивать… Я действительно не хотел тебя убивать, девочка!
С этими словами Джон Мейз опустился на колени перед столом, где лежала Саманта.
Саманта превратилась в каменное изваяние. То, что говорил Джон Мейз, было нереально, немыслимо, невозможно, и все же она понимала, что говорит он чистую правду.
— … Я плакал, когда яхта взорвалась. Я орал и выл, как сумасшедший, потому что оплакивал тебя, моя малышка Белл. Я ведь очень любил тебя. И желал. Желал как женщину, с тех самых пор, когда ты начала бегать на свидания и целоваться с этим Лесли Дойлом, маленьким нахалом. Я уплыл от того места, уплыл далеко. Почти до самого Гленнакораха доплыл, потом вышел на берег, упал и уснул. А когда проснулся, на песке рядом со мной лежало твое мертвое тело. То, что от него осталось. Взрыв здорово тебя искалечил, а морская вода разъела раны. От малышки Белл осталось немного. И тогда я решил сжечь тебя. Ты ведь все равно была мертвая. Я выкопал яму, бросил тебя туда, обложил хворостом и поджег. И тогда ты закричала, а я…
Саманта разлепила стиснутые губы.
— И тогда ты ударил меня чем-то тяжелым в лицо. Я помню. Потом была тьма и боль, потом госпиталь.