— А куда мы пойдем вечером, Гэвин?
— Вот вечером и увидишь. Это будет кое-что особенное…
После того как они искупались, побрились и поужинали в отеле, Гэвин остановил кэб — двухколесный экипаж с кучером сзади — и повез сына к миссис Сэдлер.
Негр в дверях поклонился и поздоровался с Гэвином, назвав его по имени. Они поднялись по широким ступеням мимо каменных львов, и в гостиной их приветствовала лично миссис Сэдлер, в черном кружевном платье, с черной шалью на шее и приколотой на груди гвоздикой.
— Это мой сын, Клейтон… Миссис Сэдлер, леди Юга.
— Я польщена, — любезно сказала миссис Сэдлер. — Сын мистера Роя — в моем доме больше чем гость!
— Вы здесь одна живете? — спросил Клейтон.
Она улыбнулась.
— Ну что вы, нет. У меня есть девочки, они мне составляют компанию.
Гэвин прокашлялся, отвел Клейтона в сторонку и прошептал ему на ухо несколько слов.
Поначалу Клейтон был смущен и напуган. Он схватился ладонью за щеку, пытаясь прикрыть шрам, но Гэвин твердо взял его за запястье и заставил опустить руку. Он не хотел, чтобы его сын чего-то стыдился.
— Сынок, отметины на твоем лице значения не имеют — в счет идет то, что у тебя под шкурой, в твоем нутре. Ты — мой сын, и нутро у тебя крепкое. У тебя есть все, что нужно этим девчонкам, и это вовсе не твое лицо. Запомни это, слышишь?
— Что, мне… — пробормотал Клейтон.
Доминика, светловолосая девица-француженка, с незаметными скулами и светлосерыми глазами, одетая в нечто вроде простенького платьица, какое девушки надевают на пикник воскресной школы, вошла в комнату и украдкой улыбнулась Гэвину.
— Доверься этой маленькой девочке, сынок. Она тебе покажет, что надо делать. Ты просто расслабься и доверься ей.
Клейтон медленно поднялся вместе с ней наверх и присел на край кровати с балдахином, отворачивая глаза. Появился мальчик-негритенок и спросил, хотят ли они что-нибудь выпить.
— Ладно, — сказал Клейтон, — принеси нам два стакана портвейна.
— Портвейна, са-а?
— Да… — он вспыхнул. — Красный портвейн, чтобы пить.
— Да, са-а.
Появилась бутылка. Они с девушкой выпили.
— Твой отец рассказывал мне о тебе удивительные вещи. Он сказал, что ты «ун бон жён филь» [17], и он прав.
После третьего стакана портвейна Клейтон перестал играть с кружевным покрывалом и посмотрел Доминике в глаза. Она тем временем распустила корсаж и смотрела на него мягким взглядом, но за этой мягкостью скрывалась смелость опыта, а еще глубже светилось пламя желания. Он был молодой и девственный. Гэвин выбрал хорошо. Она желала его с отнюдь не профессиональной страстью. И когда Клейтон ответил на взгляд ее широко распахнутых глаз, он почувствовал, как вождлеление прокралось по его телу и стерло все страхи. Он взял ее за руку.