— Было интересно, кто же ему звонил. И не может ли это быть как-то связано с его инфарктом.
Лицо ее оставалось непроницаемым.
— А вы не подумали, что лезете не в свое дело?
— Конечно, подумал. Но с учетом обстоятельств сомневаюсь, что Том стал бы возражать.
— Но тем не менее не потрудились сперва спросить у кого-нибудь разрешения?
— А у кого? Надо было позвонить его жене, сидящей у больничной койки?
— Вообще-то я имела в виду Дэна Гарднера.
— Ну да. Потому что он так высоко ценит мое мнение, ага.
Появившаяся на лице Джейкобсен улыбка, похоже, удивила ее саму не меньше, чем меня. Она буквально осветила ее лицо, преобразив Джейкобсен из сурово привлекательной женщины в настоящую красавицу, сделавшую бы честь обложке журнала. Затем улыбка исчезла — слишком быстро, на мой взгляд.
— Это всего лишь предположение, — продолжила она, вновь прячась за маской профессионализма. — Позвонить мог кто угодно.
— С таксофона прямо напротив морга? В это время суток?
Она не ответила.
— Врачи не сказали, когда доктор Либерман сможет говорить?
— Нет. Но вряд ли скоро.
Мы замолчали, когда подошла официантка убрать мою тарелку и предложить десертное меню.
— Послушайте, я собираюсь выпить кофе. Почему бы вам не составить мне компанию? — предложил я.
Джейкобсен поколебалась, взглянув на часы. Впервые за все время нашего знакомства на ее лице промелькнула усталость.
— Ну разве что быстро. — Она заказала латте со снятым молоком и двойным кофе.
— Вы точно больше ничего не хотите? — спросил я.
— Кофе вполне достаточно, спасибо, — ответила она, будто сожалея даже о такой небольшой слабости. Я подумал, что уровень сахара в крови Джейкобсен наверняка всегда сильно уступает уровню самодисциплины.
По молчаливому соглашению мы отложили разговор, пока официантка выполняла наш заказ. Джейкобсен беспокойно барабанила пальцами по спинке банкетки, на которой мы сидели. Ногти у нее были короткими, без малейших следов лака.
— Вы уроженка Ноксвилла? — спросил я, чтобы нарушить молчание.
— Я родом из маленького городка рядом с Мемфисом. Вряд ли вы о нем слышали.
И, судя по всему, не услышу. Я предпринял еще одну попытку, пока официантка ставила перед нами чашки кофе.
— А почему вы решили защищать диссертацию по психологии?
Она дернула плечом. Жест казался вынужденным и напряженным.
— Мне было интересно. Я хотела этим заниматься.
— Но вместо этого пошли работать в БРТ. Как так вышло?
— Это был хороший карьерный рост.
Она отпила глоток кофе, закрывая тему. Н-да, вызвать ее на разговор, чтобы узнать получше, не удалось. Вряд ли имело смысл спрашивать о муже или любовнике.