— Я могла продолжать так до бесконечности, но подумала, что вы платите не за это. Когда мои поиски начинают идти в таком направлении, я говорю своим клиентам, что человека с таким именем нет, разве что ему удалось проскочить сквозь систему, не оставив нигде следа, а это невозможно. Она же ведь британка? В этом нет сомнения? Может, она все же иностранка? Австралийка? Новозеландка? Канадка?
— Конечно, она британка. Я провела с ней вчера весь вечер и утро. — Словно это что-то значит, подумала Мередит, как только произнесла эти слова. — Она жила с мужчиной по имени Гордон Джосси, но у нее есть комната в Линдхерсте над чайной «Безумный шляпник». Скажите мне, как вы искали? Куда смотрели?
— Туда же, куда и всегда смотрю. Куда станет смотреть любой расследователь, включая полицию. Моя дорогая, люди оставляют записи. Они оставляют следы, сами того не сознавая. Регистрация рождения, образование, медицинские карты, кредитная история, финансовые операции, парковочные билеты, право на какую угодно собственность, которую могут потребовать в качестве гарантии финансовые органы, ведь все это нужно зарегистрировать. Подписка на журналы, на газеты, телефонные счета, счета на воду, на электричество. Мы все это отслеживаем.
— Что конкретно вы хотите сказать? — с трудом выговорила Мередит.
— Я говорю, что нет в природе никакой Джины Диккенс, и точка. Невозможно не оставить следов, кем бы вы ни были и где бы ни жили. Если человек не оставляет следов, можно с уверенностью сказать, что он не тот, за кого себя выдает. Вот и все.
— Тогда кто она? — подумала вслух Мередит. — Что она такое?
— Понятия не имею. Но, судя по всему, она не тот человек, каким представляется.
Мередит уставилась на детектива. Она не хотела понимать, однако слишком хорошо теперь все понимала.
— Тогда Гордон Джосси, — беспомощно произнесла она.
— А что Гордон Джосси?
— Проверьте его.
Гордону пришлось вернуться домой за партией турецкого камыша. Как назло, груз слишком долго держали в порту для проверки, и это обстоятельство очень замедлило работу на крыше паба «Королевский дуб». Гордону казалось, что виной тому атаки террористов, участившиеся в последние годы: портовым властям казалось, что мусульманские экстремисты скрываются на каждом корабле, прибывающем в Англию. Особенно подозрительно относились к предметам, происходившим из стран, с которыми они не были знакомы. Информацией о том, что камыш на самом деле вырос в Турции, портовые работники не располагали. Поэтому груз тщательно досматривали, и такой досмотр растягивался на неделю или даже на две, и Гордон ничего не мог с этим поделать. Это была дополнительная причина для закупки камыша в Нидерландах. По крайней мере, Голландия была знакомой страной в глазах портовых инспекторов.