— Терпеть не могу быть на виду. Здесь повсюду слишком много всего. — Правда заключалась в том, что она предпочла бы встретиться в темном переулке с наркоманом под кайфом, чем с маленьким разъяренным созданием, вооруженным острыми зубами. — Не смей улыбаться, черт тебя подери!
— А разве я улыбался? — Он провел языком по зубам, изо всех сил стараясь казаться серьезным. — Похоже, тебе придется довериться мне, чтобы я помог тебе выпутаться из этой истории.
— Неужели?
Кольт крепче сжал руки Алтеи, когда она стала пятиться назад. В одно мгновение в его глазах вместо веселья вспыхнуло желание, и от этого у нее перехватило дыхание.
— Здесь только ты и я, Алтея.
Она медленно перевела дух.
— Похоже на то.
— Не думаю, что мне надо снова говорить тебе о том, что я чувствую к тебе. Или как сильно хочу тебя.
— Нет. — Напряжение сковало ее, когда он нежно коснулся губами ее виска. И огонь острыми иголочками пробежал по позвоночнику.
— Я могу заставить тебя забыть, где ты. — Его губы спустились ниже, теперь касаясь ее щеки. — Если ты позволишь мне.
— Тебе пришлось бы сильно постараться.
Он расхохотался в ответ, потому что в ее словах прозвучал вызов, хотя у нее и перехватило дыхание от волнения.
— До утра еще долго. Готов поспорить, что смогу убедить тебя до рассвета.
Почему она упорно противилась тому, чего сама так страстно желала? Разве когда-то давно она не поклялась, что не позволит страху замутить свои желания? И разве она не научилась без проблем удовлетворять их?
Она могла бы и сейчас сделать это с ним и избавиться от этого мучительного желания.
— Ладно, Белладонна. — Она бесстрашно обвила руками его шею и взглянула ему прямо в глаза. — Я принимаю пари.
Нежно касаясь шеи, он запрокинул ей голову. Одно долгое напряженное мгновение они смотрели друг на друга. А затем он набросился на нее.
Ее губы были горячими и сладкими, требовательными, как голод, дикими, как темная ночь. Он погрузился в поцелуй, зная, что будет жадно поглощать ее, но никогда не сможет насытиться. Он двинулся дальше, безжалостно овладевая ее губами, пока не столкнулись их желания, пока не схлестнулись их воли.
Это было словно в первый раз, успела подумать она. Первый раз, когда он прижал ее к себе и заставил ощутить вкус того, что может предложить. Словно пагубный наркотик, этот вкус заставлял ее сердце выпрыгивать из груди, кровь бешено стучать в виски, а разум молчать.
Поначалу она гадала, как справиться с этим и выйти сухой из воды. А потом ей стало все равно.
И она больше не думала о безопасности, о контроле. Сейчас здесь, наедине с ним, она хотела лишь почувствовать, испытать все, что казалось когда-то невозможным или неразумным. И если она пожертвовала всем, что так ценила, то так тому и быть.