– Так, может, вы ненадолго нас покинете, а мы с Минни тем временем познакомимся? – И она весело обращается к Минни: – Покажешь мне, что ты слепила из пластилина, Минни?
– Ладно, – говорю я. – До скорого.
Выхожу из кухни с чашкой кофе и натыкаюсь на маму, подслушивающую у двери.
– Мама! Ты за нами шпионила?
– Она уже знает «Эдельвейс»? – фыркает она. – Или все еще разучивает «До-ре-ми»?
Бедная мама. Нужно как-то взбодрить ее.
– Почему бы нам с тобой не прогуляться по магазинам? – предлагаю я.
– Я не могу ходить по магазинам! – обиженно говорит мама. – Забыла, что мы на грани нищеты? Мне пришлось отменить все заказы в «Окадо», сама знаешь. Твой отец был непреклонен. Никаких больше дорогих пирогов. Никакой копченой лососины… У нас строгий рацион. – Мамин голос немного дрожит. – Если я куда и пойду, так только в магазин, где все по фунту!
– Вот и пойдем туда! – радуюсь я. – Вперед, это будет забавно!
Пока я одеваюсь, мама звонит Дженис, и та решает присоединиться к нам. Мы с мамой выходим на улицу, и я вижу, что Дженис привела еще и Джесс, – та в своей древней лыжной куртке и джинсах.
– Привет, Джесс! Как дела?
Я не видела ее давно. Они с Томом на прошлой неделе отправились в Камбрию, и я даже не знала, что они вернулись.
– Вот-вот спячу, – произносит она свирепым шепотом. – Я больше не в силах выносить это. Ты когда-нибудь пробовала жить с Дженис и Мартином?
– Э… нет. А в чем дело?
– Сначала она пыталась заставить нас устроить еще одну свадьбу. Теперь сдалась, но хочет, чтобы мы родили ей ребеночка.
– Уже? – хихикаю я. – Но вы женаты всего пять минут!
– Вот именно! Но Дженис целыми днями намекает на это. А все вечера вяжет что-то желтое и пушистое.
– Вот мы и пришли. – Мама показывает на противоположную сторону улицы.
Справа магазин, где все по фунту, а слева – где все по девяносто девять пенсов. Какое-то время мы топчемся в нерешительности.
– Куда пойдем? – наконец спрашивает Дженис. – Конечно, вон там все немного дешевле. – Ее одолевают сомнения.
Мама оглядывается – через дорогу бутик Эммы Джейн, подарки на любой вкус, от кашемировых изделий до керамики ручной работы, которую мы обе любим рассматривать. Я вижу в окне двух маминых партнерш по бриджу, они призывно машут нам. Но мама решительно направляется к «фунтовому» магазину.
– У меня есть определенные устои, Дженис, – говорит она со спокойным достоинством, словно генерал, оповещающий, что он переоденется к обеду, даже если вокруг будут падать бомбы. – Не думаю, что мы пали так низко, чтобы закупаться в лавке, где все по девяносто девять пенсов.